Матс с трудом сглотнул.
— И вы считаете, этого достаточно, чтобы убедить службы ввести всеобщие психологические тесты для экипажа и пассажиров?
Кайя кивнула.
— Возможно, вы в Аргентине не слышали, что через несколько недель в Европе будет рассматриваться закон, предписывающий обязательный психологический предполетный контроль. Как вы думаете, как решат депутаты, если услышат, что сотни пассажиров чудом избежали сегодня гибели? И что подобный сценарий будет возможен в будущем, потому что рутинные тесты исключат попадание на борт таких психических бомб замедленного действия, как я, и таких склонных к суициду пассажиров, как вы.
Матс указал на стакан с жидким никотином.
— Я должен это выпить? Чтобы все выглядело, как самоубийство?
— Таков был план.
— Это сумасшествие. Как вы это себе представляли? Что я добровольно это сделаю?
— А разве вы когда-нибудь делали что-то добровольно, доктор Крюгер?
Матс снова увидел ее перед собой — распахнутые глаза, выражение муки и боли на лице. И тут же услышал ее крик.
— Где моя дочь? Что вы с ней сделали?
— Я не знаю, — ответила Кайя не моргая, не отводя взгляда, не подавая ни одного сигнала, уличившего бы ее во лжи.
— А кто же тогда знает? — спросил Матс. — Кто все это спланировал?
— Сейчас это не важно. Скоро это уже никого не будет интересовать.
Матс тщетно пытался понять загадочные слова Кайи.
— Вы думаете, вам это удастся? Никогда в жизни. Кто-то все равно задастся вопросом, почему моя дочь исчезла именно в тот день, когда я сорвался на борту самолета.
Кайя сделала еще одну затяжку и выдохнула дым ему в лицо.
— Возможно. Но затем полиция обнаружит у вас в квартире в Буэнос-Айресе ноутбук. С программой симулятора полетов, на которой вы отрабатывали исключительно этот маршрут. К тому же следователи наткнутся на мейлы между вами и Францем Уландтом.
— Душевнобольной веган, который мечтает отобрать у беременных женщин их младенцев в знак протеста против молочного производства. Вы поддержали его в желании реализовать этот план с вашей дочерью. Снабдили деньгами и камерой.
— Но это неправда.
— Согласно данным в вашем компьютере — правда. Вы больной человек, доктор Крюгер. Вы так и не смогли смириться со смертью жены и поэтому эмигрировали. Ваша дочь ненавидит вас, и вы не можете свыкнуться с мыслью, что у Неле скоро появится семья, в то время как вы свою потеряли.
— Чушь!
— Но общественность истолкует это именно так, да. Вы просто сошли с ума. Много лет пребывали в депрессии и одиночестве, а беременность Неле подтолкнула вас на самоубийство. Но вы хотели унести с собой как можно больше людей. Счастливых пассажиров, которые летели к своим семьям. И таких пациентов, как я, начавших новую жизнь, которая вам недоступна, Матс.
Это был единственный раз, когда она назвала его по имени.
— Но все это можно было бы выяснить с помощью простого анализа крови и несколько более изощренного психологического теста. Во всяком случае, меня бы саму не допустили к полету. А сейчас…
Она указала на стакан с нервным ядом.
— Ни за что! — сказал Матс и снова безуспешно подергал оковы. Пластиковые стяжки врезались в запястья.
Он кивнул на стакан, который казался ему последним средством давления в игре, правила которой он все еще не понимал.
— Я не сделаю ни глотка. Только если вы отпустите Неле и я смогу поговорить с ней. Как только Неле окажется в безопасности…
Кайя поднялась.
— Забудьте об этом. От меня не зависит, освободят вашу дочь или нет. Это решает один только веган. Мы его не контролируем. Мы рады, что он вообще предоставил нам фото и аудиозапись, но в остальном он действует абсолютно самостоятельно. Это было основным моментом нашего плана. В итоге никто не сможет выявить никакой связи между нами. Вы единственное связующее звено, доктор Крюгер.
— Никакой связи? — почти выкрикнул Матс. — Этот парень водитель Клопштока!
Кайя моргнула.
— Вы это выяснили? Неплохо. Но что это доказывает? Ничего. Потому что Клопшток не участвует в нашем плане.
— Ерунда.
— Это правда. Андре ничего не знает, — сказала она, и Матс уже собирался протестовать, как вспомнил, что помимо Кайи на борту находится как минимум еще один помощник, и это наверняка не его сомнительный коллега, потому что Фели встречалась с ним сегодня в клинике.
— С кем я все время разговаривал по телефону? — спросил он Кайю.
Здесь, на борту.
— Хватит вопросов.
Дрожащими пальцами Кайя потушила сигарету о столешницу и улыбнулась так же дружелюбно, как и в начале этого самого безнадежного разговора из всех, которые Матсу доводилось вести в своей жизни.
