Этот разговор шел во дворе мужской дачи. И впрямь нужно было на что-то решаться. Когда отсутствует один занятый в спектакле артист – еще можно что-то перекроить. После ареста Селецкой с трудом – но поменяли состав исполнителей в «Прекрасной Елене». Но когда пропали разом Танюша-Орест, Лиодоров-Ахилл и Лабрюйер-Аякс – это уж не лезло ни в какие ворота.
– Хорошо, Зина, ступай к дамам, пусть готовятся к концерту. Повторим позавчерашний.
– Лиодорова нет.
– Попросим Стрельского – пусть споет все куплеты, какие только помнит.
– А кто будет аккомпанировать? Кто знает эти допотопные куплеты, кроме Стрельского?
– Черт!.. Но…
– Когда он свои жуткие куплеты пел в гостиной у Головкиных – то сам себе аккомпанировал, а на сцене это будет выглядеть гадко…
Тут, едва не сорвав калитку с петель, во двор ворвался Лабрюйер.
– Я тут! – крикнул он. – Я в момент буду готов!
Лицо у него было возбужденное и радостное.
– Александр Иваныч, душка! – восторженно защебетала Терская. – Помните, вы говорили, что пели романсы Глинки? Я их знаю, я бы могла вам аккомпанировать.
– Да, пел, а что? Нас куда-то приглашают?
– Спектакль отменяется, будет концерт, – объяснил Кокшаров. – Ступайте скорее бриться.
Пожав плечами, Лабрюйер отправился к себе в комнату.
– Александр Иваныч, миленький, соберитесь поскорее! – крикнула вслед Терская. – И сразу же – к нам на дачу! Пройдем эти романсы хоть чуточку!
И приветливое выражение не то что сползло, а слетело с ее лица.
– Я этой девчонке оплеух надаю, – сказала Терская тихо. – Ванюша, это ужасно… Что, если у нее – любовник?..
– Самое время, – ответил Кокшаров. – Зина, ступай к себе, надень парижское платье, бриллианты надень. Черт знает что… Я у Лиодорова из жалованья весь спектакль вычту!
– Она у любовника, я уверена!
– Не говори глупостей.
– Я точно знаю! Девчонке девятнадцать – в таком возрасте уже не убережешь! Я узнаю, кто эта скотина, я его жениться заставлю!
– Будем надеяться, что это не Лиодоров, – буркнул Кокшаров.
Одно дело – одевшись скромно, но элегантно, приехать в театр за час до начала спектакля и там уже переодеваться и гримироваться. Совсем другое – концерт, для него нужно одеться дома в самые нарядные туалеты и причесаться наилучшим образом. Узнав новость, дамы закудахтали, стали требовать горячий утюг, горячие щипцы для волос, и все это – в последнюю минуту.
Собравшись наконец, все поехали в Бильдерингсхоф и приплатили орманам за скорость. Там Терскую ждал сюрприз. В дамской гримуборной сидела Танюша в костюме Ореста.
До начала представления оставалось восемь минут.
– Это что еще за новости? – напустилась на нее Терская. – Ты где изволила пропадать?!
– Не трогай девочку! – Эстергази вовремя перехватила руку примадонны. – Явилась – и славно. Тамарочка, срочно переодевайся! Будешь петь куплеты мадмуазель Нитуш.
– Она не успеет съездить за концертным платьем, – вмешалась Полидоро.
– Ничего, пусть поет в обычном, только приплясывает и ножки показывает.
– Боже мой, боже мой! – воскликнула Терская. – Ты немедленно возьмешь извозчика и поедешь на дачу, переоденешься, поставим тебя во второе отделение…
– Я никуда не поеду, – возразила Танюша.
– Это почему еще?
– Не поеду, – упрямо сказала девушка. – А будешь кричать – я вообще в Ригу уеду.
– В Ригу? К кому же это, позволь спросить?
– К кому-нибудь!
Эстергази и Полидоро не дали разгореться скандалу.
Сошлись на том, что Танюша споет романсы, подходящие к ее простенькой юбке и украшенной лишь заложенными складочками блузке. Тонкая талия, черные глаза и пышные косы, по мнению Эстергази, могли успешно заменить парижские туалеты.
Мало приятного – выходить на сцену перед залом, полным нарядной публики, и со скорбным видом объяснять ей: спектакль отменяется из-за болезни артистов, вместо него труппа имеет честь предложить вокальный концерт. Кокшаров успешно справился и даже развеселил слушателей.
Два с половиной часа спустя, когда концерт завершился, он дал себе волю и изругал решительно всех. На него не обиделись – всем все было понятно.
– Иван Данилович, – сказал, когда уже ждали орманов, Лабрюйер. Стрельский в это время караулил, чтобы никто не помешал беседе. – Я хочу пригласить вас на небольшой спектакль. Место действия – гостиная на втором этаже нашей дачи.
– Что вы затеяли?
– Я пригласил инспектора сыскной полиции господина Линдера и агентов – Самойлова и Фирста.
– На что они вам?
– Хочу навести порядок в деле об убийстве фрау Сальтерн.
– Как вы можете это сделать?
– Увидите. Все, чего я прошу, – это полчаса времени. Поверьте, ради этого получаса я сегодня весь день трудился и истратил кучу денег.
– Ну ладно. Поскольку вы сегодня хорошо исполнили свои романсы… – Кокшаров усмехнулся. – Стрельский мне намекнул, что вы служили в полиции.
– Да, служил. Возможно, теперь опять туда вернусь, – ответил Лабрюйер. – Понимаете, это в человеке неистребимо. Это как театр, только еще хуже.
К нему подошла Танюша, ведя за руль велосипед.
– Александр Иванович…
– Что, Тамарочка?
– Александр Иванович, я, кажется, в беду попала.
– Вы про Николева?
