Саблин и сам видел её. Это была тяжёлая, оборонительная граната. Бежать некуда, волна догонит в спину. Так не пойдёт. И тут только старый приём штурмовиков поможет:
– Горка, – говорит Аким.
Щит ребром в землю как можно глубже и под углом к возможной взрывной волне, чтобы она прокатилась сверху. Плечом и шлемом подпёр его со своей стороны. Сзади Володька, навалился ему на спину. Упёрлись, чтобы взрывной волной не раскидало, и выключили, как по команде, всю свою электронику. Микрофоны, камеры, компьютеры, всё обесточили, чтобы всё это не зависло после взрыва. Только моторы и привода работали. Всё это сделано за пару секунд.
Удар. Сильный удар. Осколки дробью сыпанули в щит. Осколки крупные. Но, как и положено опытным бойцам, они знали, что делают. Ни осколки, ни взрывания волна не нанесли им вреда, даже с ног не сбили. И тут напряжение в сети запустило системы, но, не дожидаясь, пока заработают камеры, Аким открыл забрало и кинул по траншее гранату в «обратрную». Тут же и Володя кинул вторую. Саблин достал и сдёрнул чеку с ещё одной, кинул её по высокой траектории, пытаясь угадать, где там за углом китайцы. И Карачевский сделал то же самое. И пока гранаты рвались, Карачевский кинул ещё одну, перекидывая угол, это для острастки, слава Богу, у него «сундуке» их ещё много. Это и на называлось «идти на гранатах».
Китайцы, видно, поняли, что зря взялись играть со штурмовиками игру в гранаты. Когда песок от последнего взрыва ещё не улёгся, Саблин резко выскочил из-за угла, готовый стрелять, но стрелять было не в кого. Он увидел, как один из врагов, ловко вскарабкался на стену окопа. Всё, что успел сделать Аким, это выстрелить ему вслед. Почти в воздух. Китаец из окопа сбежал, бросив оружие. Винтовка валялась на дне окопа.
– Володя, второй где?
– Налево пошёл, – отозвался Карачевский, – по ходу сообщения. Иду за ним.
Саблин сразу повернул за товарищем. И тут коротко полоснула очередь.
– Попал? – Сразу спросил Саблин, волнуясь за товарища.
– Не-а, пугает.
Аким нашёл Карачевского у развилки траншеи, тот встал на колено и острожное выглядывал из-за угла.
– Ну, – спросил Аким, – чего?
– Он в блиндаж ушёл.
Аким высунулся, прикрываясь щитом, тут же длинная очередь из винтовки стала выбивать грунт из стенки окопа рядом с ним. Саблин отпрянул, но китаец ещё стрелял, он, наверное, пол обоймы расстрелял.
– Психует, – констатировал Карачевский.
– Ага, в блиндаже сидит.
– Что делать будем?
– Кинь ко входу ему «единицу», как она хлопнет, пыль ему обзор закроет, я выйду и из подствольного ему туда закину.
– Принято, – сказал Володя, вытягивая из ранца очередную гранату.
Саблин выставил взрыватель подствольной гранаты на «контакт» и сказал:
– Давай.
Карачевский швырнул гранату по траншее, не высовываясь из-за угла. До блиндажа было метров пятнадцать, граната не долетела пары метров, упала на песок и взорвалась почти сразу. Конечно, никакого вреда человеку в блиндаже она причинить не могла. Но как только она хлопнула, пока не осел песок, Саблин сделал шаг, присел на колено и выстрелил из «подсвольника» точно в темный проём укрытия.
Он думал, что граната, взорвавшись в блиндаже, оглушит противника, вырубит ему электронику, и, пока он будет беспомощен, Саблин ему в блиндаж закинет ещё и ручную гранту, она более мощная, чем граната для подствольного гранатомёта. А после он зайдёт и добьёт врага из дробовика. Но ничего не вышло. Удар огромной силы просто откинул его назад, к стенке окопа, лавина песка и пыли завалила его.
– Саблин, Карачевский! Что там у вас? – Слышал Аким в наушниках голос прапорщика Михеенко. – Отвечайте. Приём!
Володька откапывал Акима из-под песка и отвечал взводному:
– Склад в блиндаже рванул.
– Эх, дураки, – с сожалением говорил взводный, – зачем трофеи взрываете?
– Китаец там был, упрямствовал. Да и не знали мы, что там склад. – Пояснил Володька.
– Сами целы, а то тут было слышно, как бахнуло?
– Я цел, – сказал Карачевский, помогая Саблину сесть.
– Я тоже, – прохрипел тот.
Чуть оклемавшись, Аким встал:
– Пошли дальше.
– Может, передохнём? – Предложил Карачевский.
– Чуть-чуть осталось, доделаем и передохнём.
– А ты как?
– Нормально. Пошли.
В траншеях больше никого они не нашли. Дошли до самой западной точки окопов. Там где окопы почти вплотную подходили к скалистой гряде, остановились. Дальше было идти опасно, ещё через двести метров начиналась новая траншея, а южнее, за первой, и вторая линия траншей.
– Да, если с севера штурмовать – замучаешься их брать, – сказал Карачевский, оглядывая укрепления противника. – Траншеи, траншеи, а дальше скалы.
Аким хотел согласиться, но не успел, в наушниках зазвучал непривычно строгий и официальный голос их взводного радиста Зайцева:
– Штурмовая группа, вызывает взвод. Приём!
– Семён, тут мы, чего? – Отозвался Карачевский.
– Штурмовая группа, вас вызывает первый! – Ещё более официально произнёс Зайцев.
– Штурмовая группа четвёртого взвода, приём! – Ответил Саблин.
– Казаки, – говорит майор Уваров, – вы где?
– Самая восточная траншея противника. Та, что сразу у оврага. – Сказал Саблин.
