Была работа в которую он влез по уши, зарылся как крот. Работал сутками, спал урывками. Иногда сил хватало только на то, чтоб добраться до дивана в своем автодоме на съемках и выключиться на пару часов. Самолет и Нью-Йорк, день съемок, второй. Звон в ушах от хлопушки. Еще один самолет и океан: «Кайл, еще дубль нужен. Не успели прыжок заснять». Прыжок, еще один и еще. Пока не начинают дрожать колени от адской усталости.
Сон на сиденье самолета — самое сладкое, что может быть в жизни. И снова в работу. Со словами: «отосплюсь потом» когда наступит это «потом» он не знал. Знал, что нельзя останавливаться. Все было «потом», а сейчас нужно дойти, дотащиться, доползти до вершины.
И он достиг успеха. Девяносто пять процентов населения земного шара могут о таком только мечтать. О таком количестве денег и славы. Той славы, когда даже в собственном доме ты как кукла из музея мадам Тюссо. Каждый хочет сделать фото с тобой.
И вот сейчас это «потом» настигало его с беспощадностью аллигатора. И Кайл задавал себе простой, но безжалостный вопрос: а что дальше?
Что теперь делать со славой, с деньгами, и со всем прочим?
Он невидящими глазами уставился на подсвеченную ярким светом воду. Смотрел как мелькают на стенках бассейна блики от воды. Люди вокруг казались темными размытыми силуэтами.
Кайл отпил пива, оно казалось безвкусным.
По его плечу, сзади скользнула теплая женская ручка, перетекла на грудь. Наманикюренные коготки слегка царапнули через рубашку.
— Скучаешь?
— Аманда, — он повернулся к женщине в намеренно простом шелковом платье, раздвинул губы в радушную улыбку, — как дела?
Аманда сверкнула в ответ идеальными жемчужными зубками. Гладкая, идеальная кожа, тщательно выверенный стилистом золотистый тон. Украшения качающиеся под ушами, подчеркивающие длину шеи и высоту скул. Золотистые босоножки на небольшом каблуке. Как раз, чтоб подчеркнуть длинные, красивые, ноги.
— Отлично. Развлекаюсь, а ты?
— Отлично, — он отсалютовал ей бутылкой и, извинившись, двинулся в сторону, игнорируя разочарованный взгляд девушки.
Зашел в туалет, уткнулся лбом в холодную кафельную стену, это принесло облегчение. Но мысль о Нике назойливым молотком билась в висках. Прорывалась тихим волчьим воем, сквозь сжатые зубы. Тоска и боль. И любовь. Кому сказать, что Кайла Мак Грайза, циника и бабника, на четвертом десятке, настигла любовь — засмеют. К женщине находящейся на другом конце света. К женщине у которой есть все и она живет, в отличие от него, как ни странно это звучит, полной жизнью. У нее есть дом, работа, хобби и семья. И неизвестно, нужен ли там Кайл. Потому, что у него есть работа и… пожалуй, все? Кайл сжал зубы, так что они заскрипели, прогоняя непрошеные сомнения. У него есть работа, друзья. И вообще он бросит все и махнет куда-нибудь на побережье. И. Она пообещала, что будет ждать.
Он достал телефон, покрутил в пальцах. Сунул обратно в карман джинс. В который раз обозвал себя идиотом за то, что не взял ее номер. Фото совместное сделал, а номер забыл. Идиот.
— Кайл, — окликнул его знакомый голос, — ты как?
— Лу, — Кайл снова заулыбался, улыбка будто прилипла к щекам и не желала сползать с лица, — я отлично.
— Кайл? — Лу тоже улыбался.
— Все в порядке. Точно. Просто устал на съемках, ну ты знаешь, — Кайл неопределенно взмахнул рукой, — так бывает.
Лу внимательно смотрел на Кайла.
— Может быть, ты хочешь поговорить? — предложил он.
— Нет, я в порядке, — Кайл заулыбался еще шире, — я пойду поброжу тут, — он рассеяно оглянулся вокруг, раздумывая, что же делать с Никой. Идея кольнула неожиданно иголкой, Кайл подскочил на месте, едва не расплескав пиво. Лу смотрел на него удивленно, — скажи мне, Лу, у нас промо с какими каналами заключено?
Лу почесал лоб.
— Как обычно.
— А в России?
— Чего? — удивился Лу.
— В России мои интервью запланированы?
— Э-э-э, вроде бы нет. Ты же знаешь, там не такой большой прокат.
— Мне нужно промо со всеми их ведущими каналами, лучше в прайм-тайм.
Лу снова почесал лоб.
— Ты чего задумал?
Кайл загадочно улыбнувшись отсалютовал Лу бутылкой безалкогольного пива.
Ника сидела на кухне и задумчиво пила кофе, медленно, неспешно. С момента отъезда Кайла прошло уже два с половиной месяца и Ника сомневалась, что он сдержит свое обещание.
Она лениво черкалась в блокнотике лежащем рядом с кружкой: нужно было расписать весенние работы по саду. И высадить, наконец, рассаду цветов на клумбы.
Из глубокой задумчивости её выдернул писк домофона и звук ключа в двери. Джой навострил уши и торопливо кинулся встречать свою любимицу.
Женька залетела в прихожую, расцеловала Джоя в нос, одновременно разматывая шарфик с шеи, расстегивая ветровку и скидывая кроссовки.
— Ма-а-ам! — завопила она с порога, так звонко, что Джой от неожиданности гавкнул и затряс ушами.
— Женя, ну что за шум, — Ника подошла и обняла дочь.
