В углу из сваленных в кучу замызганных одеял и обрывков газет было сооружено гнездо, рядом с которым валялись истрёпанные книги в мягких обложках. В основном детективы и любовные романы. Такие часто выносят в подъезды жильцы, чтобы соседи также могли приобщиться к прекрасному. Этакий локальный буккроссинг.
Больше никаких предметов, свидетельствующих о пребывании в этом логове живого существа, не наблюдалось. Ни одежды, ни личных мелочей, вроде зубной щетки или бритвы, ни посуды или остатков трапезы, завернутых в газету. Никакой мебели или вариаций на ее тему в виде перевёрнутых ящиков или сколоченных из подручных средств столов и табуретов. Складывалось впечатление, что хозяин гнезда приходил сюда поздней ночью, не раздеваясь и не разуваясь падал в постель, а с первыми лучами солнца покидал своё убежище. Возможно, так оно и было. Но зачем тогда ему книги?
– Интересная подборка литературы, – сказал Ринат, осмотрев местную библиотеку. – Похоже, наш злодей – баба.
– Это ещё почему? – поинтересовалась я, предчувствуя, что ответ мне не понравится.
– Какой мужик такую лабуду читать будет? Про то, как он гонялся за ней сжимая в кулаке своё копьё, а она билась в оргазме каждый раз, как он едва касался её сокровенного? Однозначно баба.
– Скажи-ка мне, мужик, откуда у тебя такое знание предмета? – не сдерживая бешенства, поинтересовалась я. – Почитываешь тайком во время дежурств?
По углам ринга нас развёл Захар Матвеевич.
– Так, Ринат, ты всё снял? Тогда идём отсюда. Ничего здесь не трогайте. Всё должно остаться на своих местах.
– Экспертов вызывать будем?
– Нет. Поставим наблюдение. Если повезёт, поймаем его. Или её. Тогда и поделишься с хозяином апартаментов своим мнением о литературе и тем, как выбор жанра коррелирует с половой принадлежностью читателя. Арина, Алексей, поезжайте домой. Завтра у вас много работы.
К тому моменту, когда мы выбрались из подвала, тело старушки уже увезли и ничего не напоминало о происшедшем.
Забираясь в машину к Семёнову, я краем глаза уловила сутулый силуэт. Он маячил за мусорными баками, на границе света, отбрасываемого фонарём. Я медленно обернулась, чувствуя, как холод бежит по позвоночнику. Под фонарём никого не оказалось.
Надо больше спать и меньше нервничать, Афанасьева.
Семёнов доставил меня до дома. Выбираться из автомобиля было страшно. Вдруг возле подъезда поджидает таинственный маньяк?
– Лёша, не уезжай, пока я не войду в подъезд. Хорошо? – я старалась, чтобы голос звучал спокойно, но, полагаю, мне это не особо удалось.
Семёнов не стал интересоваться причинами моей мнительности. Вышел вместе со мной из машины и проводил до квартиры. Внутрь я его, понятно, приглашать не стала. Да он и не напрашивался.
– Ладно, Афанасьева. Спокойной ночи. До завтра.
Спать оставалось четыре часа.
Утро. Кто-то бродит по кухне, передвигает стулья и гремит посудой. Интересно, что у нас на завтрак? Пахнет кофе с корицей и чем-то жареным.
По пути в ванную заглянула на кухню.
– Доброе утро, – вежливо поздоровалась я.
Семёнов отсалютовал мне лопаткой и принялся переворачивать оладьи.
Странно, я больше не злюсь на его вторжение. Даже рада, если быть откровенной. Не стану забирать ключи. Пусть приезжает и готовит завтраки. Раз уж ему заняться больше нечем.
Мы посетили два новых адреса. Последней была квартира в одной из башен Москва-Сити. После опроса родителей и няни решили побеседовать со старшим братом пропавшего мальчика. Дмитрию исполнилось двенадцать. Он входил в трудный возраст и уже научился довольно умело врать и увиливать от ответов на неприятные вопросы. Няня по секрету сообщила, что Дмитрий регулярно посещает именитого психолога. Но пока, к сожалению, без особого результата. Интересно, какого результата ожидают родители? Дальше будет только хуже. С психологом или без него. Лет этак до тридцати. К тому времени он отлепится от родителей и начнёт со вкусом трепать нервы несчастным женщинам.
– Вы ведь не найдете Гордея. Это только в кино полиция спасает людей. В жизни всё совсем иначе, – с умудрённым видом пожившего человека заявил отрок.
– Жизнь и кино разные вещи, – согласилась я. – Но мы очень хотим найти Гордея, – ну и имечко! Что за странная нынче мода как можно чуднее называть детей? Им же потом с этим жить! – Может, ты заметил что-нибудь необычное? Такое, что не укладывается в привычные рамки? Нам пригодилась бы любая информация.
– Да вроде ничего, – пожал плечами мальчик. – И меня вчера весь день дома не было. Вначале был в школе, потом у репетитора, потом в бассейне.
– А вечером?
– А вечером мы с Игорем ходили в кино. Я вернулся поздно. Поужинал и лег спать.
– Игорь – это твой друг?
– Да, друг. Мне его родители купили.
– В каком смысле купили? – удивилась я. Может, мальчик говорит про собаку? Но в кинотеатр с собаками не пускают вроде бы. – Игорь – это домашнее животное?
Мальчик засмеялся.
– Нет. Игорь – человек. Мой ровесник. Родители ему платят за то, что он проводит со мной время. Мы вместе делаем уроки, играем после школы, болтаем о всякой ерунде. Дружим, в общем.
