Соответственно и литературный быт, отношения ближайших сотрудников «Современника» не походили на те, которые были во времена Белинского: страстные споры о философских и общественных проблемах, наблюдаемые Фетом в Москве в университетские годы, отошли на второй план. Литераторы и близкие к литературе люди проводили время по возможности не скучно, окунаясь — кто-то поневоле, кто-то с удовольствием — в эту атмосферу. «Весёлое общество», как назвал своих новых приятелей Фет, собиралось на обильные редакционные обеды, проводило время на дачах, получало от жизни другие удовольствия. Под руководством тогдашнего духовного вождя журнала Александра Васильевича Дружинина, плодовитого критика, беллетриста, фельетониста, коллективно сочинялись непристойные стишки (это называлось «чернокнижием»). И журнал, и его круг вполне подходили Фету: его творчество хорошо вписывалось в очерченные тогда для русской литературы рамки: он оставался в пределах интимной лирики, не напечатал ничего прямо верноподданнического, а житейский конформизм компанией не возбранялся.
После долгих лет унылой провинциальной жизни Фет был готов весело проводить время с развитыми людьми. Он участвовал в общих обедах, поездках к «доннам» (и, кажется, даже приобрёл репутацию большого любителя по этой части), принимал участие в «чернокнижии», зачем-то переводя на немецкий и французский языки опусы Дружинина в этом роде (и на старости лет вспоминал об этих «поэмах» не без удовольствия). Ведший дневник таких мероприятий Дружинин записывал: «Обедал, как водится, у Панаева, где нашёл несколько новых лиц: поэта Фета... коренастого армейского кирасира. <...> Перед обедом Фета вводили в мир парголовских идиллий и поэм (имеются в виду «чернокнижные» стихотворения. —
