– Да нет. Сами знаете, в такой час выходит полно народу, на работу спешат. А вот не входил никто.
– И никто меня не спрашивал?
– Никто, – покачал головой Джонни.
– А ты когда заступил?
– На этой неделе я на кладбище работаю. Сюда пришел в полночь. Минут через пять появится Кармина, она сменит меня. – Джонни поднес поближе к глазам пухлую руку и посмотрел на часы «Ролекс».
Фэлкон тоже опустил на них взгляд. Какой там «Ролекс», подделка, конечно. Правда, тикают.
– Алексис когда нынче домой вернулась?
– Что, проверяете? – широко улыбнулся Джонни. – А знаете, мистер Фэлкон, на вашем месте я бы давно женился на этой женщине, пока кто-нибудь не опередил вас.
– Проверяю, проверяю. – Фэлкон с трудом выдавил из себя ответную улыбку. – Так когда все же?
– Да поздно, часа в три, наверное. – Привратник запнулся.
– Ну же, Джонни, не смущайся, что ты хотел сказать?
– Да не стоило бы, наверное, мистер Фэлкон, но...
– ...но все-таки стоит, потому что кто, как не я, выпишет тебе подарочный чек на Рождество?
– Ну да. – Привратник понизил голос. – Мне показалось, она немного перепила.
– Ясно. Спасибо, Джонни. – Фэлкон кивнул, стараясь изобразить на лице недовольство, потрепал привратника по плечу и направился к лифту.
– Только не передавайте ей, что я сказал вам, мистер Фэлкон, – крикнул ему вслед Джонни.
– Не беспокойся. – Фэлкон вошел в кабину и нажал кнопку десятого этажа. Двери сомкнулись, и лифт плавно пошел вверх.
Фэлкон потрогал зажатый под мышкой пластмассовый пакет. По пути из Питсбурга, устроившись в задней части салона, где почти никого не было, и прикрывая папки ладонью, едва появлялась стюардесса, Фэлкон читал и перечитывал бумаги. С той папкой, на которой написано «Семерка», все ясно – список членов общества. Ничего другого эти имена означать не могут. Глядя на свое отражение в гладко отполированных дверях лифта, Фэлкон невольно улыбнулся. Грэнвилл – из «Семерки». Чеймберс – из «Семерки». Борман и Уэнделл Смит – тоже из «Семерки». Даже не верится. Понятно, Борман вертит Южным Национальным, как хочет. Правила устанавливает Нью-Йоркский Резервный, а шериф свой парень. Что же касается Барксдейла, тот сделает все, что велит Борман. Ведь он целиком и полностью зависит от него, карьерой ему обязан.
Папка с надписью «ПМ – экология» самая объемистая. Тут речь идет о многочисленных обязательствах компании в сфере защиты окружающей среды, а также о ее подпольной деятельности по сокрытию отходов. Упоминается здесь о Джереми Кейсе и Томе Уэсте, которые сливали «Семерке» информацию, а потом заплатили за эту службу жизнью.
В папке «Недвижимость» просто содержатся сведения о собственности компании на территории США и приводится, судя по всему, ее совокупная стоимость – почти шесть миллиардов долларов. Что касается последней папки – «Лоудстар», – то из ее бумаг можно извлечь еще меньше. Лишь копия статьи об этой инвестиционной фирме и состав ее наиболее известных клиентов. И еще одно имя, отдельно, – Питер Лейн.
Ну и что все это означает? За чем они гоняются? А что, если ни за чем, может, это вполне невинные сведения? Фэлкон недоверчиво покачал головой. Вряд ли, слишком много совпадений накопилось.
Лифт начал тормозить. А откуда у Дженни телефон Резерфорда? Фэлкон вновь покачал головой. Объяснение есть только одно. Она работает на них. Этим людям надо за ним присматривать, и для этой цели они используют Дженни. Не удивительно, что она вдруг так разом сменила гнев на милость. И еще Фэлкон подумал о восьмистах долларах, которые обнаружил у нее в сумочке в гостинице «Времена года».
Двери открылись. Фэлкон вышел на площадку, направился к своей квартире, но вдруг остановился. А ведь Алексис тоже может работать на них. Издали то знакомство в клубе кажется каким-то подстроенным. И что-то слишком уж быстро она влюбилась в него. Похоже, он сам в паутину лезет, а паук поджидает его в собственной квартире. С другой стороны, Джонни ведь сказал, что после возвращения Алексис никто не приходил. А охрана в здании хорошо поставлена, незаметно в него не проникнешь. И все же надо соблюдать осторожность. И надолго дома не задерживаться.
Фэлкон вставил ключ в замок, тихо вошел в квартиру и так же, на цыпочках, проследовал в спальню. Алексис спала. Вырубилась, как Фэлкон и думал. Даже если бы Джонни ничего не сказал, ясно – накачалась накануне. Одежда разбросана на кровати и по полу. Рот широко открыт, по подушке расползается мокрое пятно. Так она дышит – тяжело, ртом – только после попойки. Вся комната пропахла алкоголем. Не скоро придет в себя. Оно и к лучшему.
