Полчаса Фэлкон наблюдал за Кассандрой, стараясь определить, не привела ли она за собой хвост. Или не работает ли с кем-нибудь на пару. Теперь он не доверял никому. Именно поэтому позвонил он Кассандре столь внезапно и на свидание вызвал сразу же, чтобы она не успела предупредить кого надо и подставить его, если, конечно, сама Кассандра – подсадная утка. Фэлкон видел, как она появилась в четверти мили отсюда. Видел, как, добежав до места, села на скамейку и прижала руки к груди. Неудивительно – мчалась от самой редакции. Фэлкону стало жаль девушку. Но ничего не поделаешь, в его положении приходится быть осторожным.
Как и Алексис, Кассандра вошла в его жизнь внезапно, хотя в этом случае совпадений никаких не было. Фэлкон убедился, что она действительно работает в «Файнэншиал кроникл». И специально позвонил ее боссу, подтвердившему, что газета собирается опубликовать посвященный ему очерк. И не поленился зайти в городскую библиотеку и полистать подшивки «Кроникл» – материалы Кассандры регулярно появляются на ее страницах. А раньше она печаталась в «Миннеаполис стар трибюн». Фэлкон даже отыскал ее фотографию в ежегоднике университета Эмори за 1984 год, который заказал через «Федерал экспресс». Все, что Кассандра рассказывала ему о себе, подтвердилось.
И тем не менее, Кассандру тоже могли заарканить. У этих людей слишком много возможностей, в этом Фэлкон не сомневался.
– Извините, что все так получилось, но, видите ли, я попал... э-э... в скверную историю. Очень скверную. И хоть выглядит это, наверное, по-идиотски, я должен быть очень осторожен.
– А то я не смотрела весь день телевизор, по вашему, кстати, совету.
– При чем здесь телевизор?
– Вы что, ничего не слышали?
– Нет.
– Сегодня утром в Балтиморском суде взорвалась бомба.
– Давайте-ка я попробую угадать, кто ее сбросил. – Фэлкон улыбнулся. – Наверняка Тернер Прескотт из адвокатской конторы «Кливленд, Миллер и Прескотт».
– Точно. Так, выходит, все-таки слышали?
– Да нет же, говорю. – Фэлкон покачал головой и указал на сумку, стоявшую у него в ногах. – Тут все. О недвижимости уже все известно? А о тринадцати миллиардах, которыми Южный Национальный частично кредитовал не того, кого нужно, а частично вложил в «Пенн-мар»? И еще о шести миллиардах, отпущенных в кредит ненадежным товариществам по торговле недвижимостью? И о том, что с потерей девятнадцати миллиардов Южный Национальный фактически прекращает свое существование?
Кассандра уставилась на Фэлкона.
– Сказал же, не надо смотреть на меня.
Кассандра поспешно отвернулась.
– Эта информация тоже обнародована?
– Ну да, только вам-то откуда все это известно?
– И Южный Национальный идет ко дну, так? – Фэлкон словно не слышал ее вопроса.
– Говорят, да.
– Ну и финансовые рынки, естественно, тоже трещат по швам?
– Индекс Доу Джонса упал сегодня к двум часам на 700 пунктов. Это рекорд. Когда я примчалась на биржу, подумывали даже, не стоит ли закрыться пораньше. Другие показатели тоже резко пошли вниз. Поговаривают о крахе всей денежной системы страны. Южный Национальный не может сбалансировать свое валютное положение, выполнить обязательства по обменам активами, выплачивать вклады. А вкладчики стремятся взять все, будто конец света настает. Но не получается. У Южного Национального нет денег. Поговаривают, будто другие банки тоже испытывают серьезные трудности. Особенно те, что пошли на совместные риски с Южным Национальным. Даже Си-эн-эн не поспевает за событиями. Все прилипли к экранам. Никто не работает. Просто не верится. Такое ощущение, словно вот-вот начнутся массовые самоубийства и единственное, что услышишь, – звук падающих на мостовую тел. Говорят, в четыре тридцать ожидается выступление президента.
Эндрю недоверчиво посмотрел на Кассандру.
– И что же, ФРС не предпринимает никаких шагов, чтобы стабилизировать положение?
– В том-то и дело, что нет. Си-эн-эн уже вой подняла – где, мол, ФРС. Ходят слухи, что по кабинетам Южного Национального шныряют люди из нью-йоркского отделения ФРС, но о стабилизации положения банка или всего рынка пока не сказано ни слова. Бред, чистый бред.
– Разумеется, не сказано. – Фэлкон вспомнил Филипелли, утонувшего в водах Бигхорн-Ривер.
– Что?
– Ничего. – Фэлкон снова настороженно обшарил взглядом ближайшие деревья и кусты. – Да, руки у них длинные.
– Извините? У них? Кто это – они?
– Группа людей, называющих себя «Семеркой». – Фэлкон пристально посмотрел на Кассандру.
– «Семеркой»?
– Да.
– А кто это такие?
– Подробности оставим на потом, а суть такова: это небольшая группа очень влиятельных людей с весьма большими связями.
– И насколько же они влиятельны?
– А как вы считаете, руководитель нью-йоркского отделения Федеральной резервной системы – влиятельный человек? Или, например, старший партнер инвестиционного банка «Уинтроп, Хокинс и К°»?
– Разумеется, но... – Кассандра остановилась на полуслове. Она вдруг сообразила, к чему клонит Фэлкон. – Вы шутите?
– Отнюдь.
Какое-то время они молчали. Фэлкон в очередной раз принялся настороженно оглядывать тени деревьев. Но обнаружил только парочку влюбленных.
