Фэлкон набрал в грудь побольше воздуха, но не успел и рта открыть, как Чеймберс закашлялся. Сначала, впрочем, показалось, что он просто поперхнулся и теперь прочищает горло. Чеймберс вынул платок, прикрыл рот и кивнул Фэлкону – начинайте, мол. Но тут же закашлялся всерьез, надсадно, что создавало впечатление, будто легкие у него с треском рвутся. Старик наклонился к столу, выронил носовой платок и, чтобы не упасть, ухватился за край скатерти. Костяшки пальцев у Чеймберса так побелели, словно испарились даже те жалкие остатки крови, что циркулировала еще по венам.
– Кэтрин, Кэтрин, сюда, живо!
Барксдейл и Прауш, вскочив, растерянно оглядывались.
– Кэтрин, таблетки!
Барксдейл и Прауш обменялись непонимающими взглядами. К старику бросился Фэлкон, и, наклонившись над ним, почти прижался к мертвенно-бледной щеке.
– Где? – спросил он.
– В кармане. – Больше Чеймберс не мог выговорить ничего.
В боковом кармане его пиджака Фэлкон нащупал пузырек, быстро вытащил его, бросил взгляд на наклейку с описанием способа применения и повернулся к Барксдейлу:
– Воды! Скорее!
Но тот застыл на месте, словно подошвы башмаков прилипли к пушистому персидскому ковру, и лишь беззвучно шевелил губами.
Наконец ожил Прауш. Он устремился в дальний конец комнаты, где стоял столик на колесах с графином воды. Схватив графин вместе со стаканом, Прауш бросился назад. Фэлкон сунул Чеймберсу под язык две светло-зеленых таблетки и, дождавшись, пока он в очередной раз откроет рот, чтобы откашляться, влил ему в горло воды.
– «Скорую»! – заорал Фэлкон, поворачиваясь к Праушу.
– Нет! – Чеймберс снова надсадно закашлялся. – Не надо, сейчас все пройдет. – Он распрямился.
Прауш растерялся.
– Ну, чего ждем? «Скорую»! – снова выкрикнул Фэлкон.
Чеймберс крепко схватил его за волосы и притянул к себе:
– Со слухом плохо? Я же сказал – никакой «скорой»!
Фэлкон вгляделся в помутневшие глаза старика. Смерть уже на пороге. И хотя этот человек сразу ему не понравился, Фэлкон уважал мужество, с которым тот противостоял неизбежному.
– Ну что ж, – пожал плечами Фэлкон, – как скажете, вы хозяин своей жизни.
По просьбе Чеймберса ему помогли подняться на ноги. Несколько минут он стоял, опираясь о стол, отхлебывая глоток за глотком воду и стирая пот со лба. Затем сел, сказал, что все прошло, и повернулся к Фэлкону:
– Начинайте.
Фэлкон колебался.
– Я же сказал, мой мальчик, начинайте. Вы что, никогда не видели человека с небольшим бронхитом?
Еще несколько мгновений Фэлкон не отрывал от него взгляда, затем сел на свое место и заговорил.
На протяжении следующих сорока минут он растолковывал собравшимся процедуру тендера – начиная с того момента, когда «Винс и К°» официально объявит о своем намерении приобрести «Пенн-мар», – а это целый набор документов, опубликованных мелким шрифтом в соответствующем разделе «Нью-Йорк таймс», в «Уолл-стрит джорнал» и «Файнэншиал кроникл», – до того, как «Пенн-мар» перейдет в собственность нового владельца. Фэлкон отметил, что на данный момент в химической компании никто – ни частные лица, ни корпорации – не обладает крупным пакетом акций, самое большее – пять процентов. Это является преимуществом, ибо держатели крупных пакетов могли бы сговориться и поднять цену выше той, что готова предложить «Винс и К°». Он упомянул об Акте Уильямса – пакете законов, регулирующих проведение открытых тендеров, – об антитрестовском законе Харта – Скотта – Родино, перечислил, какие именно документы им придется составить для Комиссии по страхованию и ценным бумагам. Фэлкон назвал выведенную им максимальную стоимость акции и объяснил, из чего именно она составлена. Он рассказал о потенциальных соперниках, о Делаверском статуте, о шагах, которые он рекомендовал бы предпринять сразу после завершения торгов, о наиболее вероятных покупателях тех или иных подразделений компании. Разъяснил, как именно предстоит «Винс и К°» платить за акции; какой процент и какие гонорары потребуют за свои деньги банки и инвесторы – держатели акций повышенного риска, к чьей помощи придется прибегнуть, чтобы купить «Пенн-мар»; на какой эффект от своих огромных вложений в химическую корпорацию может рассчитывать «Винс и К°».
За все это время Фэлкона ни разу не прервали – сидели и слушали, как завороженные. Доклад получился исчерпывающим. Закончив его, Фэлкон закрыл буклет, откуда черпал сведения, и обвел взглядом просторную комнату.
– А акустика-то здесь лучше, чем я думал. – Обозрев окружающее пространство, Фэлкон повернулся к слушателям. Впечатление он произвел сильное, это было видно невооруженным глазом. К тому же, такое выражение Фэлкон и раньше наблюдал множество раз. – Вопросы?
Наконец заговорил Чеймберс, уже вполне оправившийся от приступа кашля.
– Слушайте, Фэлкон, насколько я понял, вы считаете, что предельная стоимость акции – семьдесят пять долларов.
– Да, и это щедрое предложение. – Фэлкон взглянул на Барксдейла. Тот сосредоточенно рассматривал свои ногти. На самом деле предложение не просто щедрое – очень, даже чрезмерно щедрое. Но этого потребовал Барксдейл.
– А на чем вы основываетесь?
