Он понимал, что Прескотт сожалеет о вырвавшихся у него словах. Сознавал, что просто атмосфера накалилась донельзя и человек не выдерживает. С такими ситуациями он в ЦРУ то и дело сталкивался. Естественная реакция. Но все равно спуску давать нельзя. Естественная, неестественная, а подавлять надо в зародыше. Немедленно. Бунт изнутри представляет собой куда большую угрозу, чем любой враг, с которым встречаешься лицом к лицу. Нельзя позволить Прескотту продолжать в том же духе, это чревато серьезными последствиями. За ним могут последовать и другие. Или, хуже того, кому-нибудь придет в голову договориться с властями. Надо надавить на Прескотта как следует, надо преподать этому несчастному штафирке хороший урок.
— Извольте извиниться!
— Прошу извинить меня, — едва слышно прошептал Прескотт.
— А вы, Тернер, оказывается, еще слабее, чем я думал. Как вы себя ведете? И это в тот момент, когда нужно собрать все силы, через себя, так сказать, перепрыгнуть.
— Да, вы правы. — Прескотт откашлялся. — Вы совершенно правы.
— Если бы Фэлкон решил обратиться к властям, — голос Резерфорда немного смягчился, — он бы уже сделал это. Полагаю, он хочет договориться. На нем ведь висит это дельце в Огайо.
— Вы об убитом охраннике?
— Ну да. Думаю, он догадывается, что мы знаем о его участии в этом деле. Догадывается и понимает, что мы тоже можем обратиться к властям, и уж они-то отыщут его. В общем, получается так, что обе стороны имеют компромат друг на друга. Интересное, конечно, положение. Весь вопрос в том, кто моргнет первым.
— Но ведь полиция так и так вычислит его. Наверняка они проверят книгу посещений компании, обнаружат в ней имя Фэлкона, позвонят ему в Южный Национальный, чтобы задать несколько вопросов, и, убедившись, что там его нет и неделю на работе он не появлялся, возьмутся за дело как следует.
— Чеймберс стер в книге посетителей имена Фэлкона и Барксдейла. И Лэндона держит подальше от властей.
— Но Фэлкон-то всего этого не знает.
— Верно. Именно поэтому я думаю, что вскоре он попытается с нами связаться. — Резерфорд выглянул в окно своего загородного дома. — Ну а что там с судебными делами?
— Адвокаты «Пенн-мар» пытаются договориться, но мы стоим на своем. Тем временем на Южный Национальный набросилась еще куча федеральных и местных учреждений, не знаю уж в точности, сколько именно. Президент при последнем издыхании. Бейли Хендерсон добивает его у себя на страницах «Кроникл», а следом за ним идут другие газеты. Словом, все складывается так, как мы и предполагали. Жаловаться не на что — если не считать Фэлкона.
— Ладно, Тернер, не волнуйтесь. С ним мы справимся.
— А-а... ну да, конечно. Я полностью полагаюсь на вас.
— Вот и хорошо. Слушайте, мне тут надо еще кое с кем переговорить. Созвонимся позже.
— Ладно.
Резерфорд повесил трубку. Прескотт прав. Если все выйдет наружу, он, Резерфорд, просто исчезнет. Остальные пусть сами о себе позаботятся. Резерфорд выглянул в окно. И чего все-таки добивается Фэлкон?
Кассандра не сводила глаз с напольного сейфа в кабинете Бейли Хендерсона. Через знакомую в телефонной компании она уже раздобыла распечатку счетов за переговоры и переслала ее Фэлкону в Бостон. Она сделала свое дело и могла со спокойной совестью отойти в сторону. Но вдруг есть что-нибудь еще? Вдруг можно отыскать какую-нибудь ниточку, дернуть за нее, и все тогда станет на место, все свяжется в один аккуратный узелок. И эта ниточка может обнаружиться здесь, в кабинете Хендерсона.
Кассандра находилась здесь, вернее, в просторной приемной на первом этаже, пять минут, а это, если учесть щекотливость ситуации, немалое время; но с другой стороны, час поздний, и к тому же Хендерсон в Калифорнии. Она не раз и не два проверила его рабочее расписание.
Кассандра пересекла тускло освещенное помещение и опустилась на колени у другого сейфа. Вставив в замок большую отвертку, она начала орудовать ею.
— Эй, что это вы тут делаете? — В комнате вдруг вспыхнул яркий свет.
Кассандра выронила отвертку и медленно поднялась на ноги. Она сохраняла полное спокойствие. А что паниковать-то? Фэлкон, предвидя такую возможность, четко проинструктировал ее, как вести себя в подобном случае.
Между Кассандрой и дверью стоял Бейли Хендерсон.
— Так что все же вам здесь надо? — уже раздраженно повторил он и прищурился. — Вы ведь Кассандра Стоун, я не ошибаюсь?
— Она самая, — прошептала Кассандра.
— И с чего это вам вздумалось копаться в моих бумагах?
Они стояли, разделенные двадцатью футами, и не сводили глаз друг с друга.
— Отвечайте!
— Я работаю на Уильяма Резерфорда, — холодно ответила Кассандра и спокойно прошествовала мимо него к лифту.
Хендерсон молча проводил ее взглядом и проглотил вставший в горле комок.
Фэлкон медленно шел по Олбани-стрит, главной магистрали Южного Бостона с его обилием самых разнообразных складов. Гигантские фуры тащились по разбитой дороге в поисках нужного места для разгрузки. Полуденный ветерок растворялся в грохоте двигателей, пронзительных гудках автомобилей, удушающих парах бензина.
