— Привет! Это кто у нас тут, ангел? — Голос его звучал вполне бодро.
— Вот именно. Вы умерли и попали на небеса. — Дженни повернулась и отошла к единственному в палате окну.
Фэлкон огляделся.
— Вот как? Честно говоря, небеса я представлял себе несколько иначе. Может, поговорите с главным ангелом, пусть распорядится, чтобы немного приперчили блюдо. Для начала хорошо бы хоть бар устроить.
Стало быть, ему лучше.
— Ну ладно, хватит! — Это прозвучало слишком резко, но Дженни ничего не могла с собой поделать. Не хотелось, чтобы Эндрю заметил, какое она испытала облегчение. А то еще решит, что стоит только свистнуть...
— Что это с вами? — простонал Фэлкон, с трудом садясь на постели.
— Ничего со мной! И с чего это вы расстонались? Вообще, Эндрю, вам не кажется, что вы немного переигрываете? То есть, не так-то уж вам плохо. — Дженни раздвинула шторы. На улице была слякоть. Весна нынче поздно пришла на Восточное побережье. — Вы просто большой ребенок, — продолжала она, — как, впрочем, и все мужчины. Подумаешь, подзатыльник дали, а он рыдает, стонет и неделю валяется в больнице.
Фэлкон усмехнулся и, воспользовавшись тем, что Дженни отвернулась, внимательно посмотрел на нее. После ранения она не оставила его и доехала в карете «скорой помощи» до больницы. Дежурные сестры попытались в полночь отправить ее домой, но Дженни заупрямилась и до утра прикладывала к его лицу влажное полотенце. А потом приходила изо дня в день, зная, что больше навещать Эндрю некому. Он вяло убеждал Дженни не делать этого, и она кивала, но на следующее утро вновь появлялась в палате. И Эндрю радовался ее появлению. Он начинал понимать, что соблазнительные формы — еще далеко не все. Судя по всему, Дженни — по-настоящему добрый человек.
— Ну что ж, коли не по душе мои стоны, вы свободны. — Фэлкон подоткнул под спину еще одну подушку, чтобы сесть поудобнее.
Дженни медленно отвернулась от окна, вопросительно изогнула бровь и двинулась к двери.
— Эй, куда это вы? Я ведь просто пошутил. Эй!
Дженни остановилась в ногах кровати и посмотрела на него.
— Извините.
— Попросите меня остаться.
— Не уходите, — мгновенно откликнулся Фэлкон. Ему хотелось, чтобы эти слова прозвучали как бы между прочим, но взгляд выдал его. Он расплылся в широкой улыбке. — Пожалуйста.
Дженни улыбнулась в ответ. Противиться Эндрю она не могла.
Фэлкон склонил голову набок.
— Слушайте, я только сейчас сообразил, что даже не спросил, далеко ли вам добираться до больницы? Где живет моя персональная мать Тереза? Где-нибудь поблизости?
— Да не сказала бы. В Нью-Брунсвике. Это милях в пятнадцати к северу отсюда. — Дженни помолчала. — Я всю жизнь там живу. Мне нравится. Это рабочий городок. — Последние слова она произнесла без всякого выражения. — Он совсем не похож на Принстон.
«Так, — подумал Фэлкон, — значит, никаких комплексов провинциалки у нее нет и из рабочего городка уезжать никуда не хочется, хотя с такой внешностью и умом сделать это было бы ей несложно».
— Так что же, вы до конца жизни хотите оставаться секретарем, прощу прощения, помощником?
— На что это вы намекаете, Эндрю Фэлкон?
Тот поднял руки, как бы капитулируя.
— Коплю деньги, чтобы вернуться в колледж и получить степень. Два года я уже проучилась, в Монтклейре.
— И чего же ушли? А-а, понятно, танцульки всякие.
Дженни покачала головой.
— Отец заболел, и уже не мог сам присматривать за сестрой. Мне пришлось. А там одно за другим, в общем, в колледж я так и не вернулась.
— А мама... — начал было Фэлкон и тут же осекся, мысленно выругав себя. Ну как можно быть таким болваном?
Дженни немного помолчала.
— Она умерла от рака легких, когда я была еще совсем маленькой.
— Простите.
— Ничего страшного. Отец рассказывал, что мама выкуривала по две пачки сигарет в день.
— Вы ведь не курите?
Дженни покачала головой.
— А вы?
— Тоже нет.
Наступила короткая пауза.
— Ну а вы, Эндрю? Теперь расскажите о себе, — попыталась расшевелить его Дженни.
— Да нечего рассказывать. Мне нравится работать, вот и все.
Дженни выжидательно молчала, но продолжения так и не последовало. Она побарабанила по ножке кровати и заговорила вновь:
— Эндрю, я понимаю, примириться трудно, и все же чем вы теперь собираетесь заняться, товариществу-то... — Она не закончила фразы.
— Капут. Конец. С приветом. Это вы хотели сказать?
Дженни неуверенно кивнула и внимательно посмотрела на Эндрю, словно стремясь понять его чувства. Но лицо Фэлкона оставалось бесстрастным.
Несколько мгновений он разглядывал потолок, затем ухмыльнулся.
— Трудно ведь ожидать, — сказал Эндрю, — что после всего случившегося помощница Фроуворта захочет вложить деньги в предприятие?
— Право, Эндрю, следует быть серьезнее, — укоризненно покачала головой Дженни.
— Серьезнее? Вы хотите, чтобы я был серьезным? — Он с шумом выдохнул. — Ну что ж, извольте. Я всегда подумывал о том, чтобы перебраться в Вермонт. Там чудесные места, я люблю горные лыжи. Может, куплю дом с небольшим участком земли и до конца жизни буду кататься. Правда, за дом и за подъемник надо платить.
— А у вас деньги остались?
