Трансферный отдел банка следит за тем, чтобы проходящие через него ежедневно миллиардные суммы оседали на нужных счетах. В нем работали, как правило, педантичные ребята из низов среднего класса, чье детство прошло в Бруклине или Квинсе. Платили им немного, да и шансов продвинуться, получить в банке должность повыше они почти не имели. Фэлкон сочувствовал Мартинесу, но вряд ли мог что-то сделать для него.
— И ради Бога, Эдди, не называйте меня «мистером Фэлконом». Просто Эндрю.
— Как скажете. А звоню я, чтобы поблагодарить за пиво.
На прошлой неделе Фэлкон послал Мартинесу ящик пива — тот очень помог с переводом одного из счетов, которым занимался Эндрю. Электронная система дала сбой, и Мартинес быстро разобрался, в чем дело. Сумма была большая, и главный финансовый советник клиента чуть не взвился, узнав, что деньги пропали.
— Да не за что. А сработали вы тогда здорово. — Никогда не лишне сказать людям, как ценишь их работу.
— Всегда к вашим услугам.
— Спасибо, Эдди.
Фэлкон дал отбой, но телефон тут же зазвонил вновь.
— Эндрю Фэлкон.
— Привет, это я.
— Алексис?
— Ну да. — В ушах приятно зажурчал ее мягкий смех. — Знаешь, Фэлкон, ты иногда бываешь слишком строгим. Полегче, попроще.
— Постараюсь исправиться.
— Да уж пожалуйста.
Фэлкон улыбнулся. Этот отчетливый итальянский никогда ему не надоест.
Давно уж он так не увлекался. В тот раз они танцевали в клубе до пяти утра. Везти ее в свою мансарду в Квинсе ему было неловко, и Эндрю снял номер в «Уолдорфе», чего по тогдашним своим средствам позволить себе не мог. Но с того времени они стали почти неразлучны.
Эндрю вспомнил вчерашний вечер. По обыкновению, после знакомства с Алексис, это было время любви. Не то чтобы в постели она была чемпионкой — страсти у Дженни куда больше. Но что с того? Разве все дело в сексе? В Алексис полно энергии, она знает, как вести себя с теми, на кого он хочет произвести хорошее впечатление, и, судя по всему, по-настоящему предана ему. Не говоря уж о том, что с ней чертовски приятно появляться на людях.
Алексис нашла ему новую квартиру в Уэст-Сайде, помогла отделать ее, а потом заявила, что тоже будет здесь жить. Фэлкона это вполне устраивало. Она обожала танцевать, да и выпивала с удовольствием. И охотно брала на себя часть расходов, каких требовала жизнь в этой аристократической части Манхэттена. Деньги у Алексис были — она демонстрировала моду. Короче говоря, сплошной восторг.
К тому же Алексис оказалась первоклассным деловым партнером. На светских мероприятиях Южного Национального она легко находила общий язык с нужными Эндрю банкирами, чаруя их своей красотой, обаянием, умом. За несколько недель он заключил благодаря ей — хотя никогда бы в том не признался — не одну крупную сделку.
— Чем занята?
— Лежу в твоей кровати, раздетая. Скучно. Почему не разбудил меня, уходя?
Фэлкон быстро прижал трубку к уху. Никогда не знаешь, что Алексис скажет в следующую минуту. Она славная и женственная, но слишком прямая. Европейка, как сама себя называет.
— Хотел, чтобы ты подольше отдохнула. Ночь-то длинная получилась.
Фэлкон слышал, как Алексис потягивается. Он еще теснее прижал трубку к уху.
— Похоже, я для тебя всего лишь игрушка, а, Фэлкон? И в общем-то наплевать тебе на меня.
— Ну что ты такое говоришь?
— В таком случае немедленно приходи домой.
— Но послушай, Алексис...
— Домой, Эндрю. Я хочу, чтобы ты был рядом. Домой.
— Ты же вроде говорила, что у тебя съемки в Центральном парке?
— До двух я свободна.
Фэлкон колебался. Предложение соблазнительное, а сейчас его соблазнить нетрудно. Клиентов сегодня не предвидится, и собраний до обеда нет; к тому же он пропустил сегодня любовную увертюру, обычно предшествующую рабочему дню.
— Ладно, попробую.
— Ты что, хочешь, чтобы я тебя умоляла? Ты ведь любишь, чтобы тебя умоляли? Если придешь сразу, позволю все, что пожелаешь.
— Все?
— Все.
Фэлкон бросил взгляд на часы: семь тридцать пять. Если уйти сейчас же, к одиннадцати он вернется. Дженни прикроет его. А может, и нет. Впрочем, все равно никто его не хватится. И это самое худшее на этой работе. Никому он не нужен. Мэлл и звонит редко, потому что боится его, а самые большие шишки такого гигантского коммерческого банка, как этот, никогда не покидают своей башни из слоновой кости.
— Скоро буду. — Фэлкон повесил трубку, встал, вытащил из внутреннего кармана пиджака бумажник, но сам пиджак оставил на стуле и двинулся к выходу. Открыв дверь, он почти столкнулся с Дженни.
— Это еще что за...
— Еще кое-что подписать надо, — холодно проговорила она.
«Уж не подслушивала ли по отводной трубке», — подумал Фэлкон.
— Подпишу, когда вернусь. Видишь ли, забыл одну штуку дома. Не уверен, что сразу найду, так что могу задержаться. — Он пристально посмотрел на Дженни. — Будь другом, прикрой меня, ладно? — И Фэлкон быстро пошел по коридору, ведущему к лифтам.
