– Именно это я и имею в виду, – ответил Кауфман. – Если наш организм подвергается атаке, если даже вы слегка порезали палец, то наш организм отвечает тем, что производит антитела, протеины, мобилизует клетки, чтобы ничего не угрожало целостности организма. Скорее всего, ПЦР-тестом мы устанавливаем ответ организма и ничего более определённого. Невозможно определённо сказать, что именно определяется этим тестом. Что касается определения РНК, то мы ничего не знаем об источнике РНК и у нас нет «золотого стандарта», с которым необходимо сравнивать обнаруженные РНК (нет выделенного вируса), нет установленного уровня ошибок и невозможно вычислить этот уровень. Тест на антитела даже менее специфичен, даже в инструкции относительно тестов на антитела сказано, что их не стоит использовать для диагностики SARS COV-2. Что касается тестов ПЦР, то и производители тестов прямо говорят, что их нельзя использовать для диагностики. Ситуация такова – чем больше тестов, тем больше положительных результатов. А потом СМИ будут вещать об увеличении случаев заболевания, опираясь только на результаты этих тестов без привлечения клинической информации о том, здоров этот человек или нет.
– Тут много надо учитывать, но самое главное, что необходимо понимать, это, по крайней мере, то, что американским врачам запретили делать вскрытия этих умерших пациентов. Если бы у нас была возможность делать вскрытия, то мы бы узнали причину смерти. Есть данные из Италии о проведённых вскрытиях и в легких было обнаружено множество кровяных тромбов и лёгочная эмболия (закупорка сосудов). Вирус тут ни при чём, причин может быть много, но вентиляция лёгких под наркозом безусловно может вызвать образование тромбов, и вызвать проблемы с кислородным голоданием и приводить появлению его симптомов.
Наличие такой аномалии во время кризиса в здравоохранении должно было стать поводом серьёзного расследования. Предметом расследования должны стать все, кто умер при подозрительных обстоятельствах или имел подозрительные симптомы. Если человек умер, то он должен быть вскрыт, следователи из агентства здравоохранения должны прийти и разобраться с тем, что произошло. Насколько мне известно, не было предпринято ничего подобного…
Есть много свидетельств, но главное то, что почти все страны мира одновременно проводят одну и ту же идентичную политику в отношении этой ситуации. На самом деле это не имеет прецедента. Это свидетельствует об отсутствии национального суверенитета, в противном случае было бы больше вариаций того, как в разных странах справляются с этой ситуацией.
И вы правы, даже если бы и существовал настоящий вирус, который бы был страшен, то зачем закрывать бизнес, зачем закрывать больницы и увольнять медработников, то есть делать прямо противоположное тому, что надо делать в кризисной ситуации? Ничего не сходится! Тут другой мотив. Я считаю, что главный мотив в том, чтобы перестроить наше общество в глобальную систему с крайне ограниченными свободами. Вот почему они отнимают у нас свободу и указывают нам, что единственный путь восстановить свободу – это позволить правительству следить за каждым нашим шагом, за каждым аспектом нашего здоровья, целостности нашего тела, и даже возможно за нашим поведением, куда мы ходим, с кем мы общаемся. Очевидно, что от этого свободы не прибавится, это станет инструментом для большего контроля. Я хочу добавить одну очень важную мысль: если нет доказательств наличия вируса, то для чего на самом деле нужна вакцина?
Может перевод и не совершенен, но должно быть понятно, о чём я уже начинал говорить и о чём ещё не раз вспомню, и что Кауфман объясняет и доказывает, – что до сих пор никто не выделил этот пресловутый вирус SARS COV-2, который вызывает болезнь COVID-19.
А как бороться?
Вдумайтесь в сказанное.
