Запах в квартире стоял одуряющий. Смесь кошачьего туалета, немытого тела и кокосовой отдушки прямо-таки валил с ног. Стараясь не дышать, девушка прошла вслед за хозяйкой по коридору и остановилась в дверях комнаты. Все свободное пространство небольшого помещения занимали кошки. Около полутора десятка сидели на подоконнике, столе, потертом, засаленном диване и даже на покосившемся старом шкафу без дверцы. Присмотревшись, Королева увидела, что и на полке тоже копошится, что то рыжее.
— Не обращайте внимания, — махнула рукой хозяйка, — это Маруська опять котиться собирается. Она, как время подходит, всегда там устраивается. Ух, и надоела, зараза. Только вроде разродится, еще котят кормит — гляжу, а она опять с пузом. Не кошка, а свиноматка-производительница какая — то. Пристраивать не успеваю.
Бабулька безнадежно вздохнула, огляделась, смахнула с колченогой, ободранной кошачьими когтями, табуретки серого, больше смахивающего на дворового разбойника кота и гостеприимно предложила девушке сесть.
Сначала Вика хотела отказаться от сомнительного удовольствия, но решив, что если присядет, то разговор пойдет доверительнее, все-таки устроилась на краешке.
— Надо же, сколько их у вас, — удивленно сказала девушка, поглаживая ближайшее животное.
— Знаю, что слишком много. Но куда их деть? — Вздохнула старушка, — не на улицу уже выгонять.… Вон соседи на меня уже кучу жалоб настрочили, все выселить пытаются…. Только ничего у них не выйдет! За квартиру вовремя плачу, в подъезд не выпускаю… Сколько хочу, столько и содержу, — агрессивно закончила она.
— Конечно, они милые, — заверила Вика, — просто неожиданно, что много.
— Много, — снова согласилась бабулька, — Я пыталась некоторых в приют пристроить, но не берут, говорят — «У них есть, где жить, были бы совсем уж бездомные, тогда, может быть… Если места будут».
— А объявления давать не пытались?
— Пыталась, только людям породистых подавай или котят, а взрослых никто брать не хочет. Вам, кстати, кошечку не надо? Или котеночка?
— Спасибо, — смутилась Виктория, — но я недавно собаку подобрала. Большую. Боюсь, что они с кошкой не уживутся.
— Подобрали, это хорошо, значит, животных любите, — подобрела бабулька, — а на счет «не уживутся» — это вы зря. Большие собаки, как правило, добрее мелкоты разной. Они силу свою сознают и никогда слабого не обидят. Меня, кстати, Клавдия Ивановна зовут. Ну, так чем могу помочь вам? — Вполне дружелюбно поинтересовалась она.
— Мы хотели бы узнать, не знаете ли вы где ваша соседка Ирина Банькова… — начала девушка.
— Но сначала, хотели бы представиться, — перебил ее молчавший до сих пор спутник, — меня зовут Степан, а это моя супруга Виктория.
Девушка удивленно посмотрела на него. Заявление было приятным, но как бы преждевременным. Решив, не выяснять отношения в присутствии бабульки, она только покачала головой.
— Родственники что ли Иркины? — встрепенулась любительница кошек.
Глаза ее загорелись, а сама она подалась вперед, рассматривая Викторию.
— Не совсем, — остудил ее пыл Степан, — Просто она пропала, и нас попросили разыскать ее.
— Пропала. Надо же! Опоздали вы. Не пропала эта стерва, а съехала, — хмыкнула Клавдия Ивановна.
— Почему стерва? — Удивилась девушка.
— А кто же? Мужика своего в могилу свела, квартиру с автосервисом продала, Юркиных родственников кинула и сбежала.
— А подробнее нельзя? — заинтересовался молчавший до сих пор Степан Андреевич.
— От чего же… Если вам поможет, могу и рассказать, что знаю… Только знаю я не много, да и где сейчас Ирка сказать не могу.
— Давайте, что знаете, — согласился мужчина.
Клавдия Ивановна помолчала, собираясь с мыслями, кивнула и начала рассказ:
— Появилась Ирка не так давно — года три назад. Юрке, соседу, прописали свежий воздух и отсутствие всяческих волнений, вот он и поехал в деревню, какую то отдыхать на лето, а обратно вернулся уже с девкой. Она его лет на двадцать моложе будет. Я то думала так, баловство одно, а он взял и женился. Только плохо они жили, ругались постоянно… Ирка поначалу в банк какой-то устроилась, но потом ее уволили, и она совсем с катушек съехала. Вечером марафетилась, оголялась до неприличия и уходила, а возвращалась уже под утро, и всегда выпивши… Юрка ревновал очень, даже поколачивать ее пытался, тоже пить начал, бизнес свой забросил… А где то около года назад и вовсе сгинул — отравился паленой водкой, а дома никого, так и помер один. Говорили, что в бутылке отраву нашли какую то, но доказать, что жена его на тот свет спровадила, так и не смогли. Ирка время положенное выждала, быстро наследство оформила, продала и смылась. Потом приезжала сестра Юркина с дочкой своей, завещанием махала, да что сделаешь то… Время упущено, имущество продано… Пометалась она, побегала по инстанциям, да так ни с чем в свою Тмутаракань и укатила… Больше я ее и не видела…
— Разве они были женаты? — Удивилась Виктория, многозначительно косясь на Степана, — она же Баньковой так и осталась.
— Тут все просто. У Юрки фамилия была Сидорчук, а Ирка ее брать не захотела. Так после свадьбы Баньковой и осталась.