— Милый, ты живой, — закричала Виктория и бросилась к собаке, — там еще котенок был, рыжий!
— Да все здесь, — пробормотал Милославский, нырнул в салон и достал две сумки и котенка, — извините, это все, что успел спасти. Машину вашу собирались на запчасти разобрать, но сегодня ее отгонят или отложили мероприятие до ночи — не знаю, так, что дерзайте, может, успеете еще спасти. Единственный совет — не зависимо от того найдете вы свою тачку целой или нет, и от этой и от вашей надо будет избавиться в любом случае. Через час вас хватятся и начнут искать.
— Да поняли уже, — вздохнул Степан Андреевич и протянул руку парню, — спасибо тебе.
— Не за что, — усмехнулся Милославский, отвечая на рукопожатие, — женщину свою береги, красивая она у тебя и дура к тому же.
Мужчина удивленно вытаращил глаза, а Королева усмехнулась, решив не обижаться, поцеловала спасителя в щеку и нырнула в машину.
— Поехали, время поджимает, — поторопила она Степана Андреевича, — я тебе по дороге расскажу глубокомысленные выводы этого индивидуума.
Ехали в приподнятом настроении.
— Тормознуть? — Спросил мужчина проезжая мимо знакомой кафешки.
— Не надо, — усмехнулась Вика, — прошлого раза хватило. Думаешь, она еще стоит там? — высказала мучавший ее всю дорогу вопрос.
— Скоро увидим, — пожал плечами Степан Андреевич, — подъезжаем уже.
Джип стоял там же где его и оставили. Виктория вслед за мужчиной обошла машину, пытаясь определить масштабы ущерба и вздохнула.
— Вроде не сильно врезались, а капот все равно менять придется.
— Да черт с ним, — махнул рукой мужчина, доставая ключи и открывая машину, — загружайтесь, а я пока эту развалюху в кусты отгоню. Пусть поищут, помучаются.
— Подожди. Милославский сказал, что джип тоже спрятать надо. Они же нас по нему выследят.
— Помню я. До Спасска не далеко, а там Алексей нам выделит что-нибудь.
Ночевали в той же комнате, что и накануне. К счастью, Аллочка отсутствовала, и Виктория получала искреннее удовольствие от вкусной еды, общения с Алексеем и чувства безопасности. После последних событий это было восхитительно.
Пока Степан Андреевич делился новостями, девушка осматривала гостиницу. Прошлась по этажам, посидела в кожаных креслах в холле, заглянула в открытую дверь кабинета с надписью «администрация». Шикарно. Огромный письменный стол, мебель ему под стать, тяжелые шторы в тон, куча фотографий в рамках на столе и стенах. Из любопытства Королева вошла в кабинет и начала разглядывать снимки. На большинстве из них была Алла. Картинные позы, надменный, взгляд, шикарные платья…
— Слишком, постановочные фото, ничего жизненного, — хмыкнула Виктория со злорадством и переключилась на другие, менее красочные фотографии.
На них была женщина более скромная. Вот она молодая, с задорным взглядом и распущенными светлыми волосами, вот постарше. На некоторых она с мальчиком лет восьми, а потом с парнем, в котором девушка узнала Алексея, на других с высоким, чуть полноватым, темноволосым мужчиной в светлой рубашке и грустным, каким то щенячьим взглядом.
Один довольно старый снимок заставил девушку замереть. На нем был запечатлен светловолосый, стройный мужчина со светлыми шальными глазами и белозубой улыбкой. Мужчина был молод. Ветер трепал его волосы, а он придерживал их правой рукой и смеялся прямо в объектив. Такое знакомое до боли лицо. Как такое может быть?
Королева влетела в номер, где сидели мужчины, и сунула снимок под нос Алексея.
— Откуда это у тебя?
Степан Андреевич удивленно посмотрел на девушку, приподнялся и тоже посмотрел на фото. Алексей же только усмехнулся, устроился поудобнее в кресле и аккуратно вытащил снимок из рук Виктории.
— Это фотография моего отца, — спокойно сказал он и сделал глоток из бокала, — его зовут Александр Павлович! Тебя что то смущает?
— Смущает? Да нет, конечно! Что меня может смущать? Разве что маленькая деталь, например то, что дома у меня есть такая же. Почти такая же.
— Таааак! — Протянул Алексей, вставая и начиная ходить по комнате. — Ну, значит, я оказался прав, когда заподозрил, что ты моя сестра и именно к твоей матери, бросив нас, сбежал в свое время мой отец.
— Ох ты блин! — Не сдержалась девушка и плюхнулась в кресло.
— Тебе лет сколько? Двадцать семь — двадцать восемь, наверно?
Не в силах уточнять, Королева кивнула.
— Ну вот, а мне тридцать три. Отец бросил нас, когда мне еще пяти не было. Я когда подростком был, злился очень. Думал, найду его и убью, а потом успокоился. Мама вышла замуж за Алкиного отца, он хороший мужик был, любил меня, привечал как сына, заботился. А потом… Что же было потом? Ах, да, я влюбился! Стало как то не до него, а когда они погибли в автокатастрофе, я про него вообще больше не вспоминал. Только недавно фото в маминых вещих нашел и на стол выставил. Столько лет прошло… Поздно уже злиться. К тому же я подумал, может и к лучшему, что все так случилось. Останься он в свое время — я бы не встретил Аллу, не стал бы тем, кто я сейчас есть.
Алексей помолчал.
— Кстати, от вас насколько я знаю, папаша тоже вскоре ноги сделал?