Р' очередной раз пополнив финансы за чужой счет, знаменитый вор Паркер решил на время угомониться. Р
Вот уже целых две недели Паркер провел на белоснежном песке пляжа в Билокси. Он искал утешения в обществе роскошной златокудрой подружки по имени Белл и не находил его. И вот в один прекрасный день, недолго думая, он съехал из отеля и отправился в Новый Орлеан, не забыв при этом отправить свой новый адрес Генди Мак-Кею. По прибытии он снял номер в мотеле, в самом центре города, и в первый же вечер познакомился с молоденькой исполнительницей фольклорных песенок. Она беспрестанно жаловалась на скотину-менеджера, который, если верить ее словам, только тем и занимался, что самым бессовестным образом губил ее карьеру. Проку от нее было мало, поэтому на третий день он в конце концов все же выставил девицу за дверь и привел на ее место стриптизершу с Бурбон-стрит, с которой у него быстро наладились довольно тесные отношения.
Но о долгожданном успокоении по-прежнему оставалось лишь мечтать. После окончательного разрыва со стриптизершей, произошедшего через неделю, он в один из вечеров отправился на побережье. Там довольно долго бродил в одиночестве, пока на него не напали двое хулиганов, задумавшие снять с позднего прохожего ботинки. Во время завязавшейся потасовки он в какой-то момент понял, что намеренно затягивает драку ради собственного удовольствия. На душе у него сделалось еще более мерзко, и тогда он быстро разделался с обоими. Вернулся обратно в мотель и собрал вещи. Затем сообщил Генди Мак-Кею о своих планах и вылетел ночным рейсом в Лас-Вегас.
Вообще-то, как раз в Вегасе ему было нечего делать, хотя бы потому, что сам он никогда не был игроком. Там он тоже не находил себе места, продолжал напропалую ухлестывать за девицами и никак не мог остановиться. Однажды за весь день от полудня до вечера у него успели побывать сразу три пташки. К третьей из них он нечаянно обратился, назвав ее именем первой. Она, конечно, не обиделась и не ушла, но это недоразумение навело его на мысль о том, что он становится слишком рассеянным. Поэтому на следующий день он сел в самолет, вылетающий в Сан-Диего. Там он снял на неделю коттедж к югу от города на взморье, желая хоть немного побыть в одиночестве. Как обычно, он выслал свой очередной новый адрес Генди и отправился загорать на пляж.
Мысли о женщинах не шли у него из головы, хотя сам он прекрасно знал, что было тому причиной. Внутренний голос настоятельно требовал от него снова взяться за работу. Но только идиот мог задумываться о делах именно сейчас, а Паркеру были не по душе идиотские затеи. Того, что ему удалось неплохо заработать на последнем деле, по-прежнему оставалось больше, чем он сможет потратить в ближайшее время, да и к тому же еще немало было припрятано на черный день в надежных тайниках, разбросанных по всей стране.
Так что острой необходимости приниматься за что-то новое не было, а уж идти на дело от скуки тем более не стоило.
В душе по-прежнему не находя себе места, он тем не менее в неизменном одиночестве оставался лежать на пляже, закрыв глаза от ослепительного солнца, будучи не в силах отвлечься от своих фантазий на тему любви, и разгоревшаяся в нем не на шутку страсть как будто вовсе не собиралась утихать. Для себя он твердо решил во что бы то ни стало пробыть здесь всю неделю, тем более что плата за жилье была внесена им вперед, и за все это время не заводить никаких подружек. Он проводил довольно много времени, плавая в холодных водах океана, а все вечера напролет просиживал дома перед допотопным телевизором, пользование которым также входило в плату за наем коттеджа.
На пятый день он отправился на пляж, где и познакомился с разведенной дамой лет тридцати, которая выбралась на калифорнийское побережье из своего Техаса в поисках «настоящей жизни», задавшись целью познать ее на личном опыте. Он привел ее в свой коттедж, открыл бутылку с шотландским виски и позволил новой знакомой целый час занимать себя разговорами, чтобы та не чувствовала себя так, как будто бы ее «сняли» как обыкновенную потаскушку. Отведенный час подходил к концу, когда зазвонил телефон.
— Привет. Ты сейчас занят? — Это был далекий голос Генди Мак-Кея, находившегося на другом конце провода у себя в Приск-Айл, штат Мэн.
— Не вешай трубку, — сказал ему Паркер, после чего обернулся к своей пассии и, одарив ее такой улыбкой, какой она не замечала за ним никогда прежде, ласково предложил: — Шла бы ты домой.
В ожидании известий Паркер лежал на кровати в темноте гостиничного номера. В эти минуты он чувствовал себя неким агрегатом, хоть пока и временно бездействующим, но уже полностью готовым к включению в работу. Он положительно ни о чем больше не думал.
И был совершенно спокоен.
