В длинной очереди на предполетный досмотр Сэм с сочувствием наблюдал за злоключениями стоящего перед ним пассажира, толстого жизнерадостного немца. Тот имел неосторожность улыбнуться сотруднику службы безопасности и даже сделал попытку пошутить: «Сегодня снимаем туфли, а завтра дойдет и до штанов, ха-ха?» Сотрудник с каменным выражением лица молча поднял на него глаза, а потом, очевидно заподозрив шутника в попытке тайком пронести в самолет представляющее потенциальную опасность чувство юмора, приказал бедняге отойти в сторонку и там дожидаться старшего инспектора.
Пока лишенное ремня и обуви тело Сэма ощупывали и проверяли портативным металлоискателем, он раздумывал о тяготах, выпадающих в наши дни на долю путешественника: переполненные, иногда не слишком чистые аэропорты, неприветливый персонал, частые задержки и отмены рейсов, а перед каждым полетом — унизительная и нудная процедура досмотра. Неудивительно, что, оказавшись наконец в самолете, большинство пассажиров первым делом просят чего-нибудь выпить.
После сутолоки и духоты аэропорта салон первого класса показался особенно просторным и тихим. Сэм с облегчением разулся, вытянул ноги, пригубил принесенное стюардессой шампанское и углубился в меню. Как и обычно, его составители с завидным оптимизмом пытались имитировать блюда, предлагаемые в обычном наземном ресторане. В этом сезоне в особом почете были соусы. Сэму на выбор предлагали рагу из ягненка под сладким пряным соусом, обжаренного на сковороде морского черта под соусом из шалфея, овощные оладьи с соусом из сливок и базилика, каннеллони с копченой лососиной под соусом «Бальзамик». Все это звучало весьма соблазнительно, но было чистой воды враньем. Сэм точно знал, что на самом деле еда окажется пересушенной и скучной, а спешно разогретые соусы — загустевшими и безвкусными.
Он никогда не мог взять в толк, с какой стати авиалинии так упрямо стараются покорять высоты
Каждое возвращение в Париж было праздником для Сэма. Пока такси по бульвару Распай двигалось в сторону Сен-Жермен, он в который уже раз восхищался красотой пропорций перестроенного бароном Османом города — благородной шириной главных улиц, домами большими, но не угнетающими своей величиной, великолепными садами, неожиданными, карманной величины сквериками. А еще здесь была Сена с нарядными изгибами мостов, много зелени и памятников и обилие изумительных перспектив. Все это, вместе взятое, и делало Париж одним из самых приятных для жизни мест на свете. И вдобавок, по стандартам мегаполисов, город был чистым: ни нагромождения пластиковых мешков с мусором на тротуарах, ни завалов пенопласта, промасленных упаковок и смятых сигаретных пачек в канавах.
Прошло почти два года с тех пор, как Сэм в последний раз останавливался в «Монталамбере» — тогда они провели здесь упоительный уик-энд с Эленой Моралес, — но в небольшом отеле на рю дю Бак, к счастью, ничего не изменилось. Он остался таким же уютным, по-парижски элегантным и приветливым. Два раза в год, во время осенних и весенних показов, в него слетались посланницы мира моды из тех, что помоложе. Бар оккупировали писатели, их агенты и издатели: с серьезным видом они прихлебывали виски и сокрушались по поводу гонораров и состояния современной французской литературы. Хорошенькие девушки то и дело мелькали в вестибюле. Антиквары и владельцы галерей, облюбовавшие этот квартал, заглядывали сюда, чтобы за бокалом шампанского отпраздновать удачную сделку. Все чувствовали себя здесь как дома.
Этой располагающей атмосферой отель был обязан как тщательно подобранному персоналу, так и продуманному интерьеру. На относительно небольшой площади первого этажа удачно разместились бар, маленький ресторан и крошечная библиотека с действующим камином. Эти помещения разделяли не глухие стены, а разный уровень освещенности: яркий свет в ресторане, приглушенный — в библиотеке. Первый — для деловых ланчей, второй — для романтических свиданий.
