- Это я забыл.
- Понятно. - Ишак улыбнулся. - Сегодняшний... Сегодняшний номер не моя инициатива.
- Надеюсь. Вопрос в другом...
- Слушаю.
- Вы нарушили свой профессиональный долг. Оставили хозяина без защиты. В лучшем случае.
Ишак прищурился, отвернулся, неторопливо налил по второй, спросил не глядя в лицо.
- А в худшем?
- В худшем случае, вы сами принимали участие в убийстве своего хозяина. Не скрою, если у меня возникнут неприятности, Петр Васильевич, я своей позиции скрывать не намерен.
- Разумеется. Я тоже выскажу мнение, что вы могли вернуться. После того, как освободились от... Палки и веревок.
- Будем соблюдать очередность. До меня дойдет. Почему ВЫ покинули хозяина?
- По его требованию. - слишком быстро ответил Ишак. - Он не желал иметь свидетелей во время семейной разборки.
- По кодексу своей службы вы не имели права покидать его ни при каких обстоятельствах. - твердо произнес Комаровский.
- Я вас не учу ВАШЕМУ делу. - жестко ответил Ишак и Альфред Викторович вынужден был отметить, что с телохранителем за эти последние дни произошли заметные перемены - из тупого мордоворота, владеющего костоломными приемами борьбы, он превращался во вполне респектабельного человека, во всяком случае в Отечественном понимании.
- Наши личные мнения оставим. - сбавил напор Комаровский. - . У нас есть общее дело.
- В таком случае, пан Комаровский, я бы советовал вам для пользы здоровья прекратить отношения с хозяйкой этого дома.
Без всякого предложения Альфред Викторович дернул залпом дополнительную рюмашку и произнес решительно.
- Брось, Ишак! На место хозяина метишь?
Ишак моментально принял изменившийся стиль джентльменской беседы.
- Старый ты козел, Альф. Надеюсь, хоть соображаешь, что тебе-то самому в этом плане ничего не светит? Хватит, угомонись. Что отсосал из этого дома, на том и укоротись. Хуже будет.
Такой тон разговора не предвещал ничего хорошего: обычно начинались словесные грубости, а то ещё что и похуже, а Альфред Викторович ненужного рукоприкладства не терпел, полагая, что в приличном обществе любой конфликт разрешается консенсусом. Альфред Викторович ещё подыскивал слова, чтоб перевести разговор в нужную тональность, но Ишак и сам смекнул, что собачиться в этот час ни к чему.
- Ладно, Альфред Викторович, каких-то разборок нам с вами не миновать. Хуже, если эти разборки будут официально называться "очной ставкой". Нам с вами незачем друг на друга "катить телегу". Или я ошибаюсь?
Комаровский сказал твердо.
- Я дам те показания, которые не разойдутся с истиной.
- Точнее, пан Комаровский?
- Я признаю, что был застигнут покойным в несколько щекотливую минуту... Был изгнан из дому, а потому ничего дальнейшего знать не могу.
- Альф... Ты вернулся. Вернулся в дом. Это доказано. - внятно произнес Ишак.
- Как это? - с вызовом вскинул голову Альфред Викторович.
- Так. Ты вернулся, чтобы забрать свое барахло.
- А ты видел, как я вернулся? Откуда наблюдал? Прятался после убийства?
- В такую глупую ловушку, Альф, ты меня не загонишь. Я вернулся утром, когда здесь уже было полно милиции. А твоих шмоток - не было. Ты сделал ошибку, Альф, поскупердяйничал, костюмчик и дубленку пожалел. Если бы они оставались на месте - ты был бы чисто, как ангел после бани.
- У меня есть железное алиби!
- Дай Бог. Я тоже могу сказать, что сделал из тебя чучело и вышиб за двери. И больше тебя не видел. Даже на дороге.
Вот и начался торг! Ситуация, в которой Альфред Викторович всегда был изворотлив, как намыленная змея, всегда побеждал.
- А что я должен сказать, Ишак? Для твоего алиби?
- Для алиби - ничего. - спокойно ответил охранник. - Сторожа на вахте видели, во сколько я уехал и записали время. Я просто хочу, чтобы когда тебя прижмут к стенке и ты сознаешься, что вернулся за своим шмотьем, то ты - не ври. Не говори, что якобы увидел меня снова в доме. Или почувствовал, что я там прятался. Ты на любую провокацию способен, Альф, лишь бы свою шкуру спасти. А тебя ведь так прижмут, что изо рта кишки полезут.
Альфред Викторович искренне возмутился.
- Да за кого ты меня принимаешь? И почему это меня прижмут?!
- Прижмут и расколят, Альф. - убежденно сказал Ишак. - Босса убил ты. Но я не судья и не палач, чтоб тебя карать.
- Я?!
- Да. Ты. Освободился, из жадности вернулся с кем-то за своим барахлом, увидел, что меня нет и зарезал босса. Ты ведь мелкая, но мстительная крыса, Альф. Ты старуху не простишь, если она тебе случайно на ногу в трамвае наступит. На медленном огне бабку изжаришь.
В голове у Альфреда Викторовича все перемешалось - оказывалось, что образ его в сознание окружающих вовсе не совпадал с его собственными представлениями о своей персоне! Вместо приличного, убеленного легкой сединой джентльмена, (пусть дамского угодника) ладно - пусть альфонса, но порядочного человека - его держали за мстительного грязного уголовника!
- Что ты несешь Ишак? - возмутился он.
- Я бы тебя убил , скот, - глухо произнес Ишак. - Если бы от того, что ты околеешь, был хоть мизер пользы. И я тебя убью непременно, если ты, спасая свою шкуру, попытаешься повесить на меня хоть какое-то вранье.
