За тысячи лет, даже абсолютная власть может наскучить, и тогда приходит время скинуть бремя ответственности на спины преемников, чтобы наконец-то отправиться в долгожданный отпуск. Однако же, никто не гарантирует, что из-за ошибки при подготовке, либо по чьей-то недоброй воле, утомленному от политики правителю не придется разбираться уже с чужими проблемами...
Делу - время, потехе - час
На полу небольшой (но и не маленькой) комнаты со скошенным потолком, где у левой стены стояла большая и мягкая перина, застеленная белоснежными простынями, на полу лежал пушистый красный ковер, а у дальней от входа стены расположился двустворчатый шкаф с ростовым зеркалом на одной из дверей, глядя в потолок остекленевшим взглядом блеклых голубых глаз, одетый в голубую пижаму с розовыми единорогами и летающими кометами, бездыханно лежал седобородый старик, над которым плакал огненный феникс. Птиц был умным, как для своей расы, но все же недостаточно сообразительным, чтобы понять, что его слезы, способные исцелить любую рану и стать лекарством против почти любой хвори, совершенно бессильны помочь в случае, когда проблема заключается в маленькой вишневой косточке, которая перекрыла дыхательные пути. Сам же мужчина, неудачно стукнувшийся головой о край стола, потерял сознание и не сумел принять никаких мер для собственного спасения.
Фоукс плакал... и плакал... и снова плакал, не зная, как помочь старому другу. Он ощущал, что душа волшебника уже отошла в мир иной, но продолжал бесплодные попытки исцелить старика не в силах поверить в подобную нелепицу, ведь Альбус был самым сильным и умным среди глупых двуногих птиц, не умеющих летать и вместо перьев вынужденных носить цветные тряпки (не иначе как для того, чтобы привлекать особей противоположного пола яркими цветами). Другая птица либо менее умный зверь уже смирились бы с произошедшим, но с фениксом злую шутку сыграла именно его разумность, заставившая сомневаться и надеяться.
Но ничто в мире не может продолжаться вечно, и Фоукс, печально склонив голову, прекратил понапрасну лить слезы, а вместо этого начал петь грустную, протяжную, прощальную песню, от звучания которой у любого слушателя начало бы щемить сердце. Когда же и с этим ритуалом было покончено, бывший фамильяр великого светлого волшебника распахнул крылья и исчез во всполохе яркого золотого огня.
Прошли минуты, но тело, буквально пропитанное целебными слезами феникса, даже не думало начинать коченеть, а в какой-то момент вздрогнуло, начало судорожно озираться и хлопать глазами. Через несколько секунд старец перекатился на живот, встал на четвереньки и сильно ударил себя в грудь, наконец-то выплевывая роковую косточку, чтобы сделать глубокий вдох.
- Уф... Сено, - с чувством прокряхтел волшебник, пытаясь подняться на четыре конечности так, чтобы опираться на ладони и пальцы ног. - Что-то я делаю не так... Как же неудобно.
Смирившись с тем, что стоять на четвереньках крайне неудобно, "Альбус" сел на ковер, прижав к животу ноги и осмотрелся вокруг себя любопытным взглядом. Закончив изучать обстановку (последней деталью которой был небольшой столик у окна, угол которого окрасился чем-то красным), мужчина принялся изучать собственные руки, медленно сжимая и разжимая пальцы.
- По-моему, заклинание перерождения сработало как-то не так. - задумчиво произнес старец. - Ну Луна... "Я все проверила", "Беспокоиться не о чем"... ну погоди у меня. Когда встретимся, надеру тебе уши и хвост, чтобы знала, как свою часть работы делать. Хм... А куда ее саму отправило? А... Потом сама расскажет. Нужно разобраться с тем, куда я сама умудрилась вляпаться. А раз уж это тело - не младенец, то у него должна быть память.
Придя к последнему выводу, новая душа, занявшая пустое тело, закрыла глаза и сосредоточилась на внутренних процессах. Магическая сила, которой у обновленного Дамблдора было намного больше, чем у предшественника, сконцентрировалась в голове, на долю секунды делая мозг скорее энергетическим образованием, нежели материальным органом. Тут же все воспоминания директора школы чародейства и волшебства Хогвартс стали доступны его случайной замене.
- Мдааа... - продолжая сидеть, принцесса Селестия (хотя теперь правильнее будет называть ее директором Дамблдором) вытянула вперед ноги и задумчиво огладила длинную бороду правой ладонью. - Всего сто лет, а уже маразматик... Да еще бородатый, прямо как Старсвирл. Эхе-хе-хе-хе... Только решила уйти в отпуск лет на сто-двести, а тут такое. И что с этим делать? Хм... Можно постепенно закончить все дела и передать свои должности преемникам, а потом попутешествовать по миру... благо репутация у Альбуса, то есть меня, вполне себе хорошая. Двух темных лордов победил и уже герой... Тьфу. Как же неудобно с бородой.
Пользуясь полученными от тела воспоминаниями, "Альбус" осторожно поднялся на ноги и сделал неуверенный шаг, а затем второй и гораздо более твердый - третий. Наконец он добрался до зеркала и уставился на свое отражение. Вид того, что находилось по ту сторону стекла, сильно... разочаровывал. Кроме бороды, столетний великий волшебник страдал лишним весом (небольшой живот выпирал даже через пижаму), да и само зрение слегка расплывалось. Но хуже всего было то, что с отсутствием рога принцесса дня почти лишилась возможности напрямую манипулировать магией вне своего тела.
