— Ребята, не бойтесь, все пройдет тихо и гладко… — потихоньку сказал мне Мусаич.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Оттуда… — уклончиво ответил Мусаич. — Амина уже нет в живых! Понял? Его уже… — он посмотрел на часы, — два часа, как отравили!
— Кто?
— А ты не догадываешься? В общем, они сопротивляться практически не будут… Там наши доверенные лица среди охраны… короче говоря, они там всех своих подработали… Похоже на то, что будут сдаваться без стрельбы!
— Правда, что ли?
— Ну что я тебе врать буду! Вы там поаккуратнее, зря не стреляйте…
Я снова закурил сигарету и обернулся к дворцу. От здания нашей казармы можно было разглядеть, как у освещенного фасада передвигаются какие-то люди, маленькие, как муравьи.
Вот, значит, какие дела! Да, видимо, наша резидентура не сидела здесь сложа руки. Смогли подработать гвардейцев… Сумели отравить Амина… Молодцы, если все так, как говорит Мусаич. Вообще-то у Мусаича связи — дай бог каждому! Видимо, в резидентуре у него работает какой-нибудь земляк, который и нашептал ему… Ну что ж, если так, то это очень хорошо!
Вдруг все вокруг засуетились, к нам подбежал Володя Быковский и сказал, что всех срочно собирает Титыч. Мы бегом бросились в комнату.
— Ну, все, ребята! — твердо сказал Титыч. — Давайте по местам. Будьте осторожны, берегите себя!
Толкаясь, мы побежали по коридору во двор к своему БТРу номер 112.
А я опять посмотрел на дворец, который празднично сиял в ночи в свете прожекторов. Флаг у центрального входа был поднят. Значит, «сам» на месте. И увидел, что маленькие фигурки у его подножия вдруг забегали, засуетились, а потом… исчезли! Мелькнула мысль: неужто произошла утечка информации и они готовятся к обороне? Нет, что-то не верится мне, что все обойдется без крови… Так не бывает!
Группа наших ребят, которая свою основную задачу на этот день уже отработала, возвращалась на виллу.
Только что на виду у всех они заложили тридцать шесть килограммов взрывчатки в коммуникационный колодец в самом центре Кабула, напротив дворца Арк. Взрыв должен разметать в клочки все кабели и полностью прервать телефонное сообщение в городе, оборвать связь Кабула с внешним миром. Пока переводчик отвлекал внимание патрульных солдат, наши ребята под видом ремонтных рабочих втащили в колодец два рюкзака со взрывчаткой, удачно все там расположили и поехали обратно. Но вдруг спохватились: забыли кое-какие технические мелочи. Пришлось снова возвращаться.
Заряд должен был взорваться в 19 часов 15 минут. Все озабоченно посматривали на часы. А вдруг недоработает? Тогда провал!
УАЗ уже заехал в ворота виллы, ребята вышли из машины, и… в это время грохнуло. Да так, что окна на вилле зазвенели! Сработало! Точно в 19 часов 15 минут.
В небо взвились сигнальные ракеты. Все! Пора!
Мы быстро заняли сь: и места в БТРе. По рации прозвучала команда: «Вперед!» Механик-водитель поддал газку, БТР качнулся, взревел двигателями и покатился в низину, отделяющую нас от дворца.
Тут же раздался душераздирающий рев «Шилок» — они били с горок поверх наших голов — и отчетливо слышные разрывы. Начался обстрел дворца. Заработали наши гранатометчики, пулеметчики и снайперы, засевшие на ближних холмах.
Я сидел в металлическом чреве БТРа с правой стороны, почти под верхним правым люком. Рядом со мной устроился Володя Быковский.
— Как мы будем вылезать отсюда во всей этой амуниции? — крикнул мне на ухо Володя. — Ты только меня не толкай, когда выходить будем…
— Ладно, не боись! Вылезем как-нибудь! — ответил я.
А между тем, насколько нам было слышно, стрельба усиливалась.
Я посмотрел вперед через незакрытые заслонками лобовые стекла машины и увидел, как вокруг ярко освещенного прожекторами дворца и на его стенах вспыхивают неправдоподобно красивые багрово-красные бутоны разрывов.
— Эй, сержант! — стараясь перекричать рев двигателей, заорал я, обращаясь к сидящему впереди командиру машины. — Скажи водителю, чтобы закрыл заслонки, а то ведь через окна и залететь что-нибудь может!
Видя, что сержант не слышит меня, я толкнул Быковского:
— Володь, скажи, чтобы водила заслонки закрыл, поубивают ведь до срока!
Поняв, что от него хотят, сержант обернулся и прокричал в ответ:
— Я ему уже говорил, а он не хочет! Он ни разу не ездил с закрытыми заслонками! Говорит, что через триплекс плохо видно!
— Я сейчас башку ему оторву, вообще ничего не увидит больше! — сделав свирепое лицо, крикнул я. Стволом автомата (иначе недостать) я ткнул механика-водителя в спину: — Закрой заслонки, идиот! Пули или осколки залетят, убьют ведь!
Водила понял и опустил заслонки.
БТР сильно сбавил ход, почти остановился, затем, резко дернувшись, пошел снова. Начался подъем.
Нервно ерзавший напротив меня Сашка вдруг повернулся боком, открыл стрелковую бойницу и заглянул в нее. Было видно, что нервы у него на пределе, ему хотелось что-то делать: не сидеть сложа руки, а действовать.
