Однако солдат посчитал свою миссию по охране перевала и проверке всех проезжающих мимо машин на данный момент полностью выполненной, заулыбался, закинул карабин за спину и тут же жестами попросил у нас сигарету. Из будки выскочил в грязной нательной рубахе еще один солдат, который тоже получил сигарету.
Неугомонный Николай попытался вступить с ними в беседу с целью пропаганды миролюбивой политики Советского Союза.
— Вот, товарищи, мы — из Советского Союза! — громко и отчетливо, как для глухих, произнося слова, зарокотал Коля. — Советский Союз, понимаешь? Ленин! Спутник! Гагарин! Коммунизм!.. Понял? Вот тебе, держи. — Николай вытащил из нагрудного кармана значок с изображением Ленина. — Ленин! — широко улыбаясь, тыкал он пальцем в значок. — Понял?
Солдат равнодушно посмотрел на значок, но взял. Однако тут же быстро заговорил, подкрепляя слова жестами. Было понятно, что он просит сигарет и денег.
— Коля, отстань от него, — вполголоса сказал Долматов.
— Нет, я хочу, чтобы он запомнил встречу с советскими людьми, чтобы потом рассказывал своим детям… Слышишь? — снова обратился он к солдату. — Мы — советские, русские… Понял? СССР! Мы вам помогаем…
Солдат развел руками в знак того, что не понимает. Потом поднял вверх указательный палец, побежал, пыля, в будку и вышел из нее с двумя большими свежими рыбинами.
— Зеркальные карпы! — безошибочно определил всезнающий Николай. — Он хочет нам подарить…
— Не подарить, а продать! — сказал я. — Или обменять.
— Change? — спросил я у солдата. — Меняться?
Солдат закивал головой, показывая, что ему нужны сигареты.
Тут в разговор вступил Слава-переводчик, который объяснил, что сейчас рыбу брать не будем, но, может быть, возьмем на обратном пути. И чтобы рыба была свежая, не протухшая на жаре…
Оба солдата все поняли. Не успели мы отъехать, как солдаты, спешно раздевшись, бросились вниз к озеру.
— Да… — сказал Долматов, — охраннички… хреновы!
А между тем мы уже спускались с перевала. Я обратил внимание на то, что по склонам гор справа и слева, параллельно друг другу, как ступеньки, тянулись обработанные узкие участки земли с какими-то насаждениями. Кое-где виднелись сгорбленные фигурки крестьян, одетых в просторные светлые рубахи и такие же штаны. Потом я узнал, что эти участки земли называются террасы. Из-за недостатка пригодных к земледелию площадей местные жители долбили эти террасы в скалах, потом таскали туда землю в мешках, удобрения и прочее. Адский труд!
Навстречу стали попадаться тележки, запряженные осликами и волами. Мы обогнали пылящее по обочине стадо грязных, тонконогих и вонючих (аж в окно пахнуло) овец. Промелькнуло любопытное черномазое лицо мальчика пастуха, который что-то крикнул нам вслед.
— Интересно, что он нам кричал… — проговорил Николай, почему-то весьма озабоченный тем, какое впечатление мы производим на местных жителей.
— Наверное, здравицу в честь советско-афганской дружбы выкрикнул! — с подковыркой ответил я.
Все засмеялись.
Судя по всему, где-то вблизи, за горкой, должна быть деревня.
Наконец за очередным поворотом перед нами открылась привольно раскинувшаяся в чаше гор прекрасная зеленая долина. Из-за крон огромных деревьев выглядывали крытые красной черепицей и оцинкованным железом крыши каких-то дворцов.
— Это и есть дачи? — спросил я у Коли. — Ничего себе!
— О-о! Ты еще внутри посмотришь — ахнешь! — довольно смеясь, ответил Коля.
Петляя по узкой дороге между высокими глухими заборами, мы подъехали к нужной нам даче. Там нас уже ждали.
Ворота открылись, и мы заехали во двор.
Обливаясь потом, мы вылезли из раскаленной на солнце, пышущей жаром машины и осмотрелись.
Если где-то и был рай на земле, так это — здесь.
Перед нами стоял двухэтажный белокаменный дворец с колоннами, башенками и лепниной. Вокруг здания росли огромные деревья, раскидистые кроны которых давали спасительную тень и прохладу. В ветвях пели какие-то птички. Перед фасадом дома — просторная асфальтированная площадка. От площадки вниз по склону — дворец стоял на небольшом холме — вела широкая каменная лестница с перилами. По склону шли заросли немного запущенного плодового и декоративного кустарника. От цветников легкий свежий ветерок доносил благоухание роз. А внизу виднелась окаймленная вековыми деревьями огромная круглая лужайка, засаженная газонной травой. Ее пересекал неширокий чистый ручей. Вся эта благодать была окружена высоким каменным забором с непременной колючей проволокой и битым стеклом по гребню.
Воздух был чист и свеж. Здесь дышалось гораздо легче, чем в пыльном Кабуле, да и немудрено: мы спустились метров на четыреста ниже уровня Кабула, здесь была долина, больше кислорода.
На ступенях дворца нас встречал сам начальник объекта — полковник Хабиби. Лет сорока пяти — пятидесяти, с седыми висками и умными живыми глазами на смуглом худощавом лице, среднего роста, с хорошей военной выправкой. Он выглядел внушительно и производил весьма приятное впечатление.
