– Проводи, – сказал он секретарше, потом повернулся ко мне: – Сегодня отдыхайте, осваивайтесь, завтра с утра на работу.
– Есть, Василий Иванович, – сменила я форму обращения.
Пока мы дошли до женской казармы, Богдана болтала без умолку. О том, что Василий Иванович очень порядочный человек и жить я буду с Леной, которая как раз является его любовницей, о том, что мой шеф Волошавский влюблен в Клаву, медсестру, что Федюкин, командир батальона, порядочная сволочь, но об этом никому, потому что неприятности ей не нужны… Мы вошли в казарму. Вдоль стен на корточках, по-афгански сидели женщины и курили. В коридоре царил полумрак.
– Ты новенькая? – спросил кто-то у двери.
– Да.
– Куришь? – спросила другая.
– Нет.
– Водку пьешь? – засмеялась третья.
– Нет, не пью.
– И… все остальное тоже нет?
Все дружно засмеялись.
– Ну зависит… – Я пошла дальше, к последней двери.
Это было большое помещение, всего с двумя кроватями, разделенными между собой белой простыней.
– Это твоя кровать. Лена сюда нечасто заходит. Никто тебя беспокоить не будет. Только…
– Что?
– Здесь живет еще кое-кто.
– Еще кто-то? Кто?
– Домовой.
Я рассмеялась.
– Это еще кто?
– Скоро узнаешь.
– Ты о чем, Богдана?
– Умывальная здесь, по коридору. В столовую я тебя проведу в 12.00, баня – раз в неделю, но у нас есть замечательная парная, с бассейном.
В обед мы пошли в столовую. Я так проголодалась, что еда показалась мне очень вкусной. После обеда зашла в медпункт, нашла Волошавского и сообщила, что хочу приступить к работе прямо сейчас.
Работа в физиокабинете не казалась мне обременительной, дни проходили быстро, хотя пациентов было не так уж и много. Каждый день ждала новостей… и ненавидела дни, когда шел дождь, потому что почтовый самолет не мог прилететь.
Однажды в обед ко мне в кабинет зашел высокий подполковник. У него был длинный нос. Уголки губ были опущены вниз, в форме подковы. Сразу видно, что этот человек привык смотреть на всех сверху вниз, с презрением и характер у него далеко не джентльменский. Было какое-то несоответствие в его лице: его нос совсем не подходил к его губам, а вернее к их отсутствию. Голова была почти лысой.
– Я слушаю вас, товарищ подполковник.
– Это я вас слушаю! Знаете, кто я?
– Никак нет, товарищ подполковник.
– Почему вы до сих пор не представились своему командиру или вы слишком гордая?
И тут я поняла, кто передо мной.
– Я представилась начальнику штаба и начальнику медсанчасти. Мне сказали, что нет необходимости беспокоить вас, я все-таки обыкновенный прапорщик, товарищ подполковник.
Федюкин хлопнул дверью со всей силы. Позже я зашла к Волошавскому сообщить ему, что после обеда пойду представляться командиру батальона.
– Иди, если приказали, – иронично сказал он.
Ровно в 16.00 я постучала в кабинет Федюкина.
– Я занят, подожди, – прозвучал ответ.
Мне позволили зайти где-то через полчаса. Подполковник листал мое личное дело.
– В армию пошла после развода?
– Не поняла.
– Отвечайте, когда вас спрашивают, – рявкнул Федюкин.
– Так точно, товарищ подполковник, – я стояла по стойке смирно. Он даже не предложил мне присесть. Вопросы сыпались как град.
– Хорошо, можете быть свободной, – бросив взгляд в мою сторону, сказал он.
В коридоре меня ждала Богдана.
– Что он тебе сказал?
– Ознакомился с моим личным делом и с моей собственной персоной.
– Все, Аннушка, теперь он тебе прохода не даст.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Он чудовище. Ты красивая, и просто так он от тебя не отстанет. Вечером пошлет Козлюкина за тобой.
– Кто такой Козлюкин?
– Секретарь партийной организации батальона.
– Не пойму никак… Секретарь партийной организации водит к нему женщин?
– О, это жополиз редкостный.
– Господи, не в джунглях же мы живем? Не посмеет.
Как-то вечером услышала стук в дверь, открыла, даже не спросив, кто там. В комнату ввалились Федюкин, Козлюкин и капитан Калмач. Последний нес командирскую сумку и оставался стоять по стойке смирно. Они принесли с собой водку и закуску, потребовали стаканы. Сели, начали пить, рассказывать пошлые анекдоты.
Когда закончилась водка, Федюкин хотел отправить Калмача за бутылкой, но я предложила продолжить гулянье в вагончике Федюкина. Все согласились и гурьбой высыпали на улицу. Спускаясь по лестнице, Калмач упал, его начали поднимать. В это время я резко развернулась, вбежала в казарму и закрыла свою дверь на ключ. Забыла ли я, что являюсь подчиненной, – нет! Риск, конечно, огромный, но, кто не рискует, тот не пьет шампанское, а только водку и технический спирт.
Калмач с Козлюкиным упрашивали Федюкина отложить разборки до следующего дня. Куда она денется? А завтра он покажет ей, кто тут главный и кто чего стоит. Не надо терять время на глупую бабу. Скорей всего, что виной всему был не только мерзкий характер полковника, а количество выпитой водки, но Федюкин не переставал орать и стучать в мою дверь. Он поднял на ноги всю казарму. Пусть знают, он здесь хозяин!
