Подвиг прогнозировать трудно. Подвиг приходится констатировать.
И все же существует и логика подвига. Всем нам приходилось видеть, как стесняются юноши и девушки высоких слов, касается ли разговор любви и дружбы или преданности делу, которым занят. Высокие слова, по‑видимому, живут для них сами по себе. По‑настоящему к себе их не всякий примеривал. Не соотносил себя с подвигом, которому по‑прежнему есть место в жизни. Это сейчас доказывает Чечня.
Арсенов — соотносил.
И в Велико‑Анадольском лесу. Когда во время похода он один без нытья и отлынивания собирал дрова для костра.
И на политинформации. Когда мастер училища Любовь Ивановна рассказывала о горячих точках планеты, о борьбе афганского народа с контрреволюцией, о советских воинах‑интернационалистах, а в это время отвлекшаяся «камчатка» засмеялась над чем‑то сказанным между собой. «Вот вы смеетесь, — сказала тогда Любовь Ивановна, — стыдно! Люди, такие же молодые, как вы, отдают свои жизни. Вы же — завтрашние солдаты! Я в вас не уверена…»
И тогда от «камчатки» встал Арсенов: «Вот этого только не надо, Любовь Ивановна. Мы сумеем защитить Родину. И интернациональный долг выполнить — тоже».
И в день призыва в армию Валера нашел Любовь Ивановну и сказал, глядя ей прямо в глаза: «Любовь Ивановна, вы можете быть спокойны. Я вас никогда не подведу».
Как‑то дома Валерий подошел к отцу, Виктору Ивановичу, и, помолчав, сказал: «Скоро, папа, в армию пойду. Хочется мне в танкисты. Если не выйдет, то обязательно стану десантником. И знаешь, хочется служить в Афганистане…» Отец понимал выбор сына, хотя и не мог не сказать, как это ответственно. «Не волнуйся, папа, все будет нормально. Увидишь, Валерка не подведет!..»
Дав слово, он обязательно сдерживал его, подкреплял делом. Так было и на этот раз: Арсенов первым из своего выпуска успешно сдал все экзамены, чтобы на полгода раньше, весной, пойти служить в армию.
…А потом Валерий писал письма друзьям и родным. И в каждом из них был откровенным, мужественным, несгибаемым…
«Служба у меня не из легких, — писал он другу Александру Кваше, — но постепенно осваиваюсь. Дождей нет, жара нестерпимая.
Сейчас я в „учебке“, потом — Афганистан. Набираюсь здоровья, самочувствие неплохое… Вспоминаю гражданскую жизнь: куда захотел — туда и пошел, что захотел — то и делаешь. А теперь всё — наступила армейская жизнь. Главное, пиши мне побольше. Если бы у меня было время, я писал бы письма каждый день».
«…На днях прошли во время учений 70 километров за двое суток. И жарко было, и холодно, два дня ноги гудели, вот такие пироги. И впереди очень много трудностей. Здоровье нормальное, потихоньку накачиваюсь — надо».
