Это трудно. Не могу еще рассказать всего, чтобы ты понял, потому что сам еще не до конца… Хотя на занятия уже не хожу вообще: „добиваю“ курсовую на печатной машинке — пообещал. „Шеф“ надеялась».
«Это прекрасная страна: пальмы, цветы, красивое небо с большими звездами и закатами… Вокруг сады: апельсины, мандарины и тому подобное — субтропики. Удивляюсь здешнему народу — сколько труда с землей! Сколько камней! Хватает же терпения…» И тут же успокаивает маму: «Я мам, в связистах. Нести, если что, много, но воевать — другим. Я сижу на камнях и поддерживаю связь.
Но и это еще не скоро — пока не научусь чему нужно. Так что, дорогая моя мама, у твоего сына все в порядке, и занимается он делом». 30 апреля 1986 года. Через месяц он получит смертельное ранение.
«Здравствуй, мамочка! Со мной вышла небольшая история. Чтобы не морочить мозги, скажу прямо — получил в бою душманскую пулю. Вопреки моим протестам встаю редко и по какой‑нибудь хитрой причине (буду проситься, чтобы утром водили к умывальнику). От этих лежаний в голове путаются всякие конкретности. Самое большое через месяц отправят в Ташкент. Приезжай и ты. Хочу увидеть Ташкент, его фонтаны, базары, бассейны. Я сейчас мечтаю выпить какого‑нибудь сока, голубицы, скажем. Потом с разбегу плюхнуться в воду (непременно чтобы кто‑то смеялся). И отфыркиваться под мощными волнами и струями. Потом на очереди мороженое с шоколадом.
Всех вас очень люблю. Пусть конверт подпишет другой человек — самая лучшая здесь медсестра Таня. Вообще все твердо идет на поправку. Два дня назад и написать бы не смог. Всем привет, дорогие мои!»
Мама Игоря Сорокина Валентина Васильевна вложила в свое дитя всю нерастраченную любовь и доброту. Тяжело было, но подняла на крыло своего Игорька. Вырос он добрым, отзывчивым и ласковым человеком. А он просто боготворил маму и всячески старался ей помочь. Успешно закончив СПТУ, работал слесарем‑электромонтажником в цехе № 325 механического завода. Активно участвовал в общественной жизни цеха. Друзья вспоминают его участие в смотре художественной самодеятельности, посвященном 40‑летию Победы. Своей энергией он заражал других. А на сцене вместе с хором пел о смуглянке‑молдаванке, о том, как «вдоль берега крутого шел солдат…»
Игорь увлекался историко‑патриотической литературой. Целенаправленно готовил себя к армии. Занимался в Куйбышевском ДОСААФ в парашютной секции. Совершил 65 прыжков с парашютом. После 65‑го прыжка инструктор похвалил его: «Молодец, Сорокин, быть тебе хорошим десантником». И действительно как в воду глядел — бывший слесарь механического завода надел военную форму десантника. Мечта сбылась, но не совсем. Он мечтал быть офицером, готовился, ездил сдавать экзамены в военное училище. Завалил, но духом не пал.
Игорь Сорокин все старался спланировать заранее, все разложить по полочкам. О планах нам поведала Ирина, которая «была невестой Игоря… а стала незамужней вдовой». Он мечтал вернуться в 1987 году, а в 1988‑м, в «августе, сентябре, октябре», сыграть свадьбу. Очень любил детей. И всегда мечтал, чтобы у них с Ириной было много детей. Мечтал отдать им все, чего сам не видел от своего отца.
О его нежности, любви к людям, к маме и особенно, вернее, в первую очередь, к Ирине говорят его письма. Мы решили их не цитировать. Слишком они личные. Не будем вторгаться в эту большую, трагически завершившуюся любовь.
«…Игорька я никогда забыть не смогу. Он был моей первой и большой любовью, которая сохранилась до настоящего времени. Это все хранится в отдельном уголке моего сердца и не доступно никому. Если бы он не погиб, я бы была самой счастливой женой и матерью. Но судьба распорядилась иначе», — так написала Ирина.
