Афганистан - мои слезы полностью

Проезжая по городу, мы с Джули восхищались видами Кабула. Мы увидели дома и стены, выстроенные из глиняных кирпичей, о которых так много читали, овец и коз, бродящих по улицам. Но самое главное — мы наконец-то смогли увидеть людей.

Джек остановил машину: нам хотелось поблагодарить Господа за то, что Он дал нам возможность добраться до этой заветной для нас земли. Мои глаза наполнились слезами радости. После восьми лет планов, молитв и подготовки мы наконец-то смогли своими ногами ступить на афганскую землю. Я повернулся к Джули и Джеку и улыбнулся. Я понял, что улыбаюсь всему миру. Но больше всего я улыбался Богу, потому что Он привел нас в эту страну.

Джек снова завел машину, и мы отправились дальше. Наконец он довез нас до дома Джима и Нэнси, наших друзей, у которых мы остановились на первое время. Джим и Нэнси жили недалеко от нас в Чикаго, и мы частенько мечтали о том, как однажды все вместе встретимся в Кабуле. И вот этот день настал.

Их дом уходил в глубину улицы, оставляя место для ухоженного огорода, расположившегося между фруктовыми деревьями. Под тяжестью спелых плодов ветви гнулись к побеленным стенам, окружавшим дом и огород. Джим и Нэнси очень удивились, увидев нас. Они не получили телеграммы, в которой сообщалось о нашем прилете. Смех, приветствия, объятия — все смешалось в потоке радости, при этом все говорили одновременно.

В конце концов Джек попрощался и уехал. Нэнси угостила нас чаем с печеньем, а мы с Джули наперебой стали рассказывать о путешествии. Несколько позже Джим отправился по делам на другой конец города, Джули и Нэнси стали обсуждать практическую сторону жизни в Кабуле, а я выскользнул из комнаты и вышел на балкон. Стоя у черных железных перил, я любовался прекрасным видом города. Я был рад остаться один. Мне нужно было время для того, чтобы обдумать и вместить в себя все окружавшие меня новые впечатления.

Вечерняя панорама величественных гор стала еще более осязаемой реальностью. Передо мной открывался новый лик той красоты, которую мы видели с самолета.

Я рассматривал окруженные забором дома и думал о людях, которые в них живут. Босоногий мальчонка, в широких шароварах и традиционной белой рубашке до колен, спешил вдоль по улице. Он подгонял палкой упрямую черно-белую корову. Мне было интересно знать, где и как он живет. «Какая у него жизнь? О чем он мечтает?» — размышлял я.

Все, что я видел, слышал и чувствовал, было для меня непривычно. “Это и есть потрясение от столкновения двух разных культур, так называемый «культурный шок» ”— думал я. Но, даже не успев закончить эту мысль, я уже знал, что это не так. Хотя все вокруг меня было непривычным, я не мог отделаться от чувства, что наконец-то приехал домой, и я знал, что приехал как раз вовремя.

Мне вдруг захотелось потрогать, увидеть, почувствовать, попробовать и понюхать абсолютно все что можно на этой чарующей земле. Так трудно было удержать свои мысли: «Я здесь. Я здесь. Наконец-то я здесь!». Я походил на ребенка в парке с аттракционами, который хочет прокатиться сразу на всех каруселях и съесть все что видит.

Облокотившись на перила, я наблюдал, как за высокими вершинами садится солнце, объявляя окончание теплого афганского дня. Вечерний ветерок гонял по дороге пыль, и тишина окутывала город.

Вдруг пронзительные звуки исламского призыва к молитве нарушили безмолвие вечера. Хотя я читал об этом призыве, сам я его никогда до этого не слышал. Раздавшиеся в тишине звуки пробирали насквозь, и я принялся искать сокрытый от глаз минарет, откуда доносился этот пронзительный голос. Волнообразное причитание муллы (священника) заполнило все вокруг. Безмолвие города являлось разительным контрастом его дрожащему голосу — своеобразной черте призыва к молитве, характерной лишь для исламского мира, — он разнесся эхом и затерялся в причитаниях.

Я знал из книг, что арабские слова означают «Бог велик». Причитания, разносившиеся из минарета, звали мусульман к молитве.

Призыв затих так же внезапно, как и начался. Тишина вновь заполонила город, убаюкивая засыпающий день.

Стоя перед дверью в будущее, я мысленно вернулся в прошлое и позволил себе окунуться в теплоту мысли: настойчивость последних восьми лет стоила всех приложенных усилий.

В тишине я начал разговаривать с Богом. Я молился о будущем. Мне казалось, что я не способен сделать все то, что хочет Бог. Я молился о волнующих, но все же полных тревоги ожиданиях. Затем благодарил Бога за наше благополучное путешествие, за Афганистан и за афганский народ. Изливавшийся из глубины сердца поток благодарности прибавил мне уверенности, и я подумал: «Боже, я могу доверить Тебе наше будущее».

Все еще размышляя над этой мыслью, я неохотно направился обратно в дом.