Буду честной: я всегда мечтала потерять девственность именно во время изнасилования.Но в моей скучной Московской жизни избалованной дочки высокопоставленного сотрудника посольства не было место не уважению ко мне.Всё изменилось, когда отец получил направление в Кабул.Там моей круглой попе и третьему размеру груди предстояла целая серия испытаний.Сказать, что меня лапали – значит ничего не сказать.Хочешь узнать в какой момент мне это начало нравиться?Читай мой рассказ о насильственном пленении и жизни в бандитском гареме, где каждую ночь ты засыпаешь под стоны других девушек под афганскими солдатами…Содержит нецензурную брань.
Я никогда не думала, что такое может произойти со мной. Я росла в Москве обычной девочкой. Невысокая, светлые волосы до середины плеча, круглая попка и уже сформировавшаяся к моим 18 годам высокая грудь 3го размера. «Вся в маму» – говорил мой папа таинственно ухмыляясь. И конечно он был прав. Моя 35летняя мамочка тоже обладала хорошей четвёрочкой.
Папа работал в МИД и мы ждали отправления в долгосрочную командировку. Но его неуживчивый характер сыграл роковую роль в моей судьбе. Он поругался с начальником и вместо уютного Туниса или такой близкой нам Турции его отправили послом в Афганистан.
Мы сильно расстроились и ехать не хотели, но отец сказал, что это служба и мы должны сопровождать его. Иначе не солидно в его кругах.
Я конечно дико скучала в Кабуле. Ночные клубы здесь разумеется были, но репутация у них была очень плохая. И все-таки я как-то познакомилась с одним американским сержантом. Большой и крепкий, честно говоря мы быстро нашли общий язык, хотя по английски я понимала плохо. Он постоянно говорил мне про мои пухленькие губки, да большую попу. Что-то ещё пошлил, а делала вид, что не понимаю, и улыбалась.
Я хотела, чтобы он стал моим первым и, когда он пригласил в клуб я не смогла отказать. Отпросилась у папы. Одела высокие каблучки лодочки с открытым носом. Накрасила ноготочки, губки, одела обтягивающий топик и плесированную юбку. В таком виде выскочила из такси и мы нырнули в клуб. Очень громкая музыка, абсолютно такая же как на вечеринках в европе. Мы танцевали и мне периодически становилось страшно от того, что я видела как по углам богатые афганцы зажимают то одну девочку, то другую. Но я была с Мичелом и знала, что он защитит.
Но не тут то было.
Сейчас мне легко об этом говорить, но тогда для меня это был настоящий шок. Около двух часов ночи у клуба раздался скрежет тормозов. Из трех бронированных джипов вывалили люди в неамериканской военное форме. Камуфляже или как оно там называется. С масками на лицах, с автоматами. Они ворвались в клуб и стали избивать пятерых отдыхавших там богатых афганцев лояльных к американскому правительству. Я испугалась и спряталась за Митчелла, но не успела даже зажмуриться как мощным ударом приклада ему снесли челюсть.
Я завизжала, но двое жлобов в военной одежде схватили меня за руки. Запястья ныли. Пока другие дрались, они просто лапали меня, как шлюху. Собственно для них, видевших женщину только в паранже, я и была таковой. Но тут я должна быть с тобой, читатель откровенна до конца: честно говоря я не раз фантазировала о том, чтобы меня изнасиловали, но наяву это совсем другое. Было просто дико страшно. Грудь быстро стала ныть от грубого обращения. Я пыталась отбиваться, но меня повалили на диван, и я уже стала ощущать как черствая лапа одного из террористов лезет мне под юбку.
Взрослые мужики мне всегда нравились. И сейчас… короче соски у меня встали. Они это заметили и один из солдат, что на меня напали уже потянулся расстегивать ширинку. Тут он резко отлетел в сторону. Второй тоже получил подзатыльник. Надо мной стоял здоровенный амбал, с бородатым арабским лицом, в военной майке обтягивающей его прокачанный торс. Таких мужиков я никогда не видела. Каждая мышца играла. Видно, что не в зале накачался, а по жизни просто такой.
Он стал кричать на них на пуштунском.
– Вы сюда развратничать пришли, кабели? Увидели шлюху и забыли о деле?!
Потом он взглянул на меня как на сломанную куклу. В его глазах я увидела нотки сочувствия или жалости. Но потом он оглядел меня от ножек до макушки. От такого взгляда я поджала ножки. Мне хотелось полностью покориться его властности.
Он обратился ко мне на очень плохом русском.
– Задери юбку.
Я как зачарованная приподняла юбку так чтобы были видны мои трусики. Делать это при всех посторонних в клубе в свои 18 было очень стыдно, но другого выбора у меня не было.
Его глаза загорелись, он сунул руку мне между ножек, и я инстинктивно раздвинула их. Никогда раньше мужская рука не касалась меня там. Я потекла. Я была ужасно возбуждена всей ситуацией, а его большие и горячие пальцы надавливавшие на лобочек добавляли остроты. Я помню до сих пор каждое касание. Так жарко стало, что капельки пота проступили у меня на висках.
Он продолжал коверкая слова:
– Жаркая девочка. Сколько тебе лет?
– Семнадцать,– дрожащим от волнения голосом едва не заикаясь проронила я.
Он ещё раз нежно провёл подушечками пальцев по моим намокшим трусикам. Ему явно нравился жар, который исходил от моего молодого тела.
– Такая маленькая, а уже одеваешься как шлюха. Придётся взять тебя на перевоспитание.
– Взять её!!! – прокричал он своим солдатам и они схватили меня. Одели мешок на голову и бросили в машину. Очнулась я только на утро.
