Краска смущения залила нежные щеки Шахо. Она потупила взор, не смея больше взглянуть на красивого юношу, который так нежно ей улыбался. Но вдруг Шахо услыхала голос, несшийся не из воды, а откуда-то сверху:
Растерялась Шахо и не знала, что ответить этому прекрасному незнакомцу. Прошло несколько минут, а Шахо все молчала.
Сердце Диляя наполнилось грустью. Он спрыгнул с дерева и, понурившись, пошел к стене. По веревке забрался он наверх и тихо сказал, обращаясь к Шахо:
— Прощай, дорогая Шахо! Прощай навек. Ты зажгла в моем сердце пожар любви, и нет мне больше жизни без тебя…
Испугавшись, что прекрасный юноша уйдет и больше никогда не вернется, Шахо взглянула на него и чуть слышно прошептала:
— Я люблю тебя, о незнакомец.
Услыхав эти слова, Диляй чуть не свалился со стены от радости. Позабыв обо всем, он громко крикнул:
— Жди меня, дорогая! Я приду за тобой, верь мне!
И с этими словами радостный и взволнованный Диляй спрыгнул вниз и пошел по дороге, ведущей к Кандагару.
Но вслед за радостью всегда приходят горькие мысли.
«Ведь я бедняк! — думал Диляй. — Как я приду к ее отцу — великому и могущественному хану?»
И решил Диляй пойти в Индию и последний раз в своей жизни украсть много золота и драгоценностей, чтобы жить с Шахо безбедно и счастливо.
Не доходя до городских ворот, повернулся Диляй и направился в другую сторону, в Индию.
Долго шел Диляй. Много курухов осталось позади, прежде чем он пришел в огромный город — столицу великого Акбара.
Диляй смешался с толпой людей, стал прислушиваться и присматриваться. Зоркие глаза его все примечали и все запоминали.
А ночью, перехитрив стражу, забрался Диляй в царский дворец. Найдя потайную дверь, окованную тяжелым железом, он проник в сокровищницу. Здесь Диляй рассовал во карманам столько зеленых изумрудов, кроваво-красных рубинов и слитков золота, сколько мог унести. Теперь надо было выбраться из дворца.
Но когда Диляй пробирался к выходу, его заметили стражники. После долгой погони схватили они Диляя, завернули ему руки за спину и привели к старейшему визирю.
— А, поганое отродье! — закричал на Диляя визирь. — Ты хотел ограбить казну, подлый вор?
— Решето сказало кувшину, что тот дырявый! — с улыбкой ответил Диляй. — Я вор не больше, чем ты!
Эти слова привели визиря в неистовство. Тут же приказал он бросить Диляя в тюрьму и через три года казнить самой лютой казнью.
…А прекрасная Шахо дни и ночи тосковала о любимом, не догадываясь о том, каким страшным мукам он подвергается.
И вот однажды, когда хан приехал навестить Шахо, она сказала отцу:
— Отец, я выросла, не видя белого света. Выпусти меня отсюда. Натосковалось мое сердце.
Услыхав дерзкие слова дочери, хан разгневался. Он приказал увеличить число служанок и повесил на воротах дворца еще больше тяжелых замков.
Горько плакала Шахо, но поделать ничего не могла. И так, в грусти, скорби и ожидании, пролетело целых два года.
Однажды Шахо забралась на иву — посмотреть, где прятался ее возлюбленный. Она забиралась все выше и выше по стволу могучего дерева, и, наконец, ее взгляду открылась неведомая прекрасная картина: вдали, сколько глаз хватало, расстилалась долина. Края ее терялись в синей дымке. А еще дальше, совсем вдалеке, громоздились горы, вознося к небесам снежные вершины. Кивая головками заходящему солнцу, гордо шли по долине верблюды. Долго смотрела Шахо вслед каравану, грустно думая, что, может, кто-нибудь из погонщиков увидит ее любимого.
Спустилась Шахо с дерева вся в слезах. Но среди ее служанок была одна добрая девушка, которая также грустила, глядя на печаль своей прекрасной госпожи. Служанка эта славилась тем, что у нее был хороший голос. И вот она запела Шахо:
На это Шахо ей ответила так:
Тогда улыбнулась девушка и пропела своей госпоже: