Алексей остался в квартире один.
Захотелось выпить. Прошел на кухню. Достал из холодильника бутылку водки. Налил в бокал сто пятьдесят граммов спиртного. Выпил. Почувствовал голод, перекусил.
В 22.00 лег в постель, хранившую волнующий запах тела Ольги. Как ни старался, уснуть не мог. Мысль позвонить возлюбленной пришла внезапно. Почему бы и нет. Время еще не совсем позднее. Набрал нужный номер и, услышав знакомый голос, сказал:
– Да?
– Оля? Это я!
– А я догадалась, странно, правда?
– Да нет! Как ты?
– Нормально. В смысле наконец разобралась с семьей, с моими делами. Машеньку увидела, столько радости было. Она сейчас спит. Мама на кухне. А я в спальне. Хочу уснуть, но не могу!
– Вот и я тоже не могу! Поэтому и звоню!
Женщина спросила:
– Леша, мы надолго расстаемся?
– Нет, Оленька, от силы на месяц, но это в худшем случае!
Ольга воскликнула:
– На месяц?? Так долго? Я думала…
Алексей прервал ее:
– Это от силы, дорогая. И ты прекрасно понимаешь, что разлука неизбежна! Так что прими ее достойно!
– Но как же ты тут один против банды ублюдков, не знающих ни совести, ни жалости?
– Я не один! Все будет хорошо. Слово офицера!
– Представляю, сколько будет тянуться этот месяц! Я с ума сойду!
– Брат не даст сойти, да и дочь тоже. Будь больше с ней. Ей очень тебя не хватало. А со мной все будет в порядке! Игорь не сказал, когда вы уедете?
Женщина вздохнула:
– Нет! Но, наверное, уже завтра. Он звонил недавно, просил быть в готовности покинуть город по его возвращении из Москвы.
– Ну тогда до свидания, любовь моя!
– Ты не проводишь нас?
– Нет! Встречаться нам нельзя!
– Жаль. Я каждый день буду думать о тебе!
– Я тоже, и звонить по возможности, договорились?
– Конечно!
– Все, Оля! Спокойной ночи и… до встречи!
– До встречи, Леш! Я люблю тебя!
– Я тоже тебя люблю!
Поляков отключил мобильник. Вздохнул. Как пустынна сейчас была его спальня, холодна и неприветлива квартира. Раньше он этого не замечал. Но то было раньше!
Иван Зубов, вдоволь поиздевавшись над сутенером Иннокентием Самохой, облил его истерзанное, подвешенное к крюкам тело холодной водой, приводя жертву в сознание.
Сутенер от воды вздрогнул, приподнял голову, открыл глаза. Мясник подошел к нему вплотную:
– Ну как, Кеша, самочувствие?
– Ты… ты… палач!
Зубов рассмеялся:
– Это ты точно заметил. Тебе есть еще что мне сказать?
Из-за того, что зубы все были выбиты, несчастный сутенер, еле шевеля окровавленным ртом, проговорил:
– Я все сказал! Я… бы… и так все сказал… зачем уродовать-то? Как… как… я теперь домой покажусь? На люди выйду?
Мясник покачал головой:
– Да, видок у тебя, прямо скажу, хреновый! Таким выходить – только людей пугать. Но ты уже никого, фраерок, не испугаешь!
– Что?
– Что слышал, петушиная рожа! От Мясника живым еще никто не уходил!
– Ты… ты… убьешь меня? Но… за что?
– Конечно, за бабки! Просто так я ничего не делаю!
– Но я же ни в чем не виноват!
– Это тебе только кажется! Но хорош базарить, что предпочитаешь? Пику в бок? Дубиной по черепу? Или, может, как педику, кол в задницу?
Жертва задергалась.
Довольно скалясь, получая явное наслаждение от мучений сутенера, Мясник сказал:
– Не бойся! Я не живодер. Знаю меру. Помучился ты достаточно, а посему сдохнешь быстро.
Кеша хотел что-то сказать, но резкий удар Мясника в область носа сломал челюсть так, что осколки кости вонзились несчастному в мозг. Мясник знал, как быстро убивать! Тело сутенера задергалось. Зубов, прикурив сигарету, спокойно смотрел на агонию жертвы. Затушив окурок, Зубов снял с цепей труп, бросил его в угол. Достал из тумбочки черный пластиковый мешок. Упаковал в него то, что раньше было Иннокентием Самохой, преуспевшим сутенером, торговавшим девушками, как сухарями, и не считавшим их за людей. С помощью тряпки, заправленной в швабру, убрал кровь с бетонного пола подвала, снял фартук, подошел к телефону внутренней связи особняка Тахира, нажал одну цифру, доложил:
– Хозяин! С Кешей порядок! Можно вывозить!
– Он сказал еще что-нибудь после нашего ухода?
– Нет! Не назвал больше ни одной фамилии, ни одного адреса. Уверен, Кеша выложил все, что знал.
– Не сомневаюсь! Вот что, Вано! Приведи себя в порядок и поднимись ко мне! Только очень прошу, сделай так, чтобы от тебя не смердило кровью. Не выношу запаха смерти!
– Понял!
– Давай, жду! Труп, как говорил, ночью заберут.
– Помню, скоро буду!
– И списки захвати с собой!
– Само собой, босс!
Тахиров положил трубку, и Мясник ухмыльнулся. Не переносит, видишь ли, запаха крови, господин босс! Чистюля. Все они наверху чистюли. Только отдавать приказы мастаки, а коснись дела, в кусты! Такие же пидоры, как их жертвы. Труха одна под дорогими костюмами! Тьфу, черт! Всех бы по одному колуном да по черепу! Но хрен с ними. Главное – платят! На остальное плевать.
