От автораПосле возвращения из Афганистана я немало прочитал об этой войне в книгах, авторы которых были там и не были. Не в этом дело. Написано о ней, в основном, правильно. Одно я не могут принять — представления нас какими-то суперменами. Нет, мы ими не были, не размахивали направо и налево черными поясами каратэ, как нам иногда любят показывать по телевидению. Солдаты и офицеры в Афганистане были обыкновенными людьми, каких всегда встретишь вокруг себя, со своей силой и своими слабостями. Волею судьбы они попали в экстремальные условия и выполняли такие же обыкновенные задачи: и боевые, и обычные житейские.Понимаю, что повесть «Черный тюльпан» далеко не шедевр по стилю изложения. У меня не было редактора-профессионала. Единственным помощником была машинистка Татьяна Яковлева, за что ей большое спасибо. Таня печатала, с трудом разбирая мою рукопись, ведь были случаи, когда я писал лежа на больничной койке. Но, несмотря на художественные недостатки, дочь погибшего офицера, хоть как-то сможет узнать о последних месяцах жизни своего отца.На это она имеет право.Валерий Ларионов.29.04 2001 г.
Посвящается дочери погибшего в Афганистане офицера-артиллериста 56 одшбр — Потураевой Анне Евгеньевне
«Ну, вот и кончилась война, стекла последнею слезою
И стало больше на земле двадцатилетнею вдовою.
Ну, вот и кончилась война, ее в учебник строчкой впишут
А наши дети иногда рассказы о своих отцах услышат…»
Осень в Западной Украине в тот 1981-й год была чарующей. В золото нарядился лес Прикарпатья, источая спокойствие и торжественность. За ним просматривались холмы начинающихся гор, по-праздничному разодетых. Одни только тополя сбросили с себя листву. Буки и дубы прикрывали их наготу от посторонних глаз. Было безветренно, в голубом небе зависало несколько белоснежных облаков.
«Красота-то, какая!» — Евгений Потураев даже остановился, оглядывая открывшийся вид. Он хотел, было закурить, но перед таким праздником природы постеснялся это сделать. Ему показались несовместимыми дым и свежий аромат, исходивший от леса.
Постояв несколько минут, запоминая все краски осени, Потураев пошел к своему дому, стоявшему в полукилометре от его воинской части. Новая пятиэтажка — ДОС, как по всей стране называли дома офицерского состава, стоящая на окраине украинского городка, заслоняла собой все добротные частные постройки жителей Мирова. Этот небольшой городок находился всего в пятнадцати километрах от польской границы, и жили в нем в основном украинцы и поляки. По своему географическому положению Миров много повидал на своем веку.
Бывший польский городок был и под литовскими рыцарями, и обозы шведского короля Карла XII обирали его до нитки, и под властью Российской империи. В последний раз жизнь Мирова в корне переменилась при освободительном походе Красной Армии осенью 1939 года. Такой же прекрасной осенью. Хотя жители городка никого не просили себя «освобождать».
Второй год старший лейтенант Потураев служил здесь. Его часть, 29-я десантно-штурмовая бригада, была на стадии формировки. В прошлом году, сразу после окончания артиллерийского училища, он прибыл сюда почти на голое место, где стоял один лишь колышек южнее Мирова. И вокруг него несколько палаток. Штабная и для офицеров и прапорщиков, прибывающих каждый день со всех концов страны: Средней Азии, Закавказья, Украины. Подразделения бригады комплектовались солдатами последнего призыва, сержантами — из очередного выпуска младших командиров учебной дивизии Львова, что был в сорока километрах. Их тоже поселили в палатки.
Поначалу Потураев не представлял себе будущей части — так все казалось нереальным и далеким. Это же нужно строить боксы для боевой техники, казармы, столовую, автопарк, караульное помещение и много других элементов современной воинской части, без которых невозможны жизнь и боевая учеба. Прошедший год был сплошной стройкой. Одновременно получали вооружение. По ночам на товарной станции Львова разгружались боевые машины десанта, грузовики различных марок, гаубицы, минометы, боеприпасы, парашюты. И только воля, и энергия командира полковника Леценко совместно со всем личным составом бригады позволили уложиться в напряженные сроки рождения новой части.
Их ДОС тоже был построен военными строителями всего за семь месяцев. Офицеры и прапорщики вызвали в Миров свои семьи. Приехали с Луганщины жена и дочь Потураева.
— Анечка! Папуля идет, — позвала Наташа двухлетнюю дочь, увидев Евгения из окна. Подхватив ее на руки, они вдвоем стали весело и призывно махать ему руками.
— Папуля! — кричала Аня, чуть не вырываясь из рук матери. Наташа сильнее прижала ее к себе, зарываясь лицом в пушистые волосы дочери.
— Давай-ка обед накрывать на стол, доченька! Папа придет голодный, и мы его обрадуем нашей вкуснятиной. Помоги мне!
Наташа застелила стол хрустящей скатертью и стала подавать Анечке приборы. Аня, стараясь по-взрослому, разложила на столе вилки и стаканы.
Трель звонка прервала их приготовления. Первой к двери бросилась Анечка, на ходу повторяя: «Папуля! Папуля!». Наташа открыла дверь. За ней стоял улыбчивый Потураев. Это был молодой офицер двадцати четырех лет, высокий и стройный. Правильные черты лица с черточкой нешироких усов, делали его похожим на гусара. Он был в повседневной форме одежды: китель в тонкой талии стянут портупеей, в хромовые сапоги заправлены отутюженные брюки.
