БМП рявкнула двигателем, выплюнула черное облачко дым и, лязгая гусеницами, отползла в сторону Выезд через КПП Баграма наконец открылся, впереди — шоссе Кабул-Саланг. Пассажиры и водители двух КамАЗов, двух грузовичков-вездеходов ГАЗ-66 и четырех внедорожников УАЗ-469 выдохнули с облегчением. Обычно бойцы так делали при возвращении из похода, но в данном случае «Каскаду» с трудом удалось вырваться за пределы авиабазы. Отсюда и реакция на предыдущие волнительные минуты вооруженного противостояния.
Старший караула на КПП посмотрел документы и велел вернуться в расположение части. Серый, в афганской полувоенной одежде и кроссовках, театрально рассмеялся и обнял его за плечи.
— Лейтенант, ты не понял, кто мы такие. Не нарывайся. Служи спокойно.
— Понял я, только у меня приказ применить оружие, если вы не развернетесь.
— Чей?
— Заместителя коменданта.
— Вызывай его сюда.
— Уберите транспорт с проезда. Вы задерживаете другие колонны. Не положено.
— Перебьешься. И без глупостей — мои бойцы откроют огонь, если кто-то просто чихнет в нашу сторону.
Молоденький лейтенант пошел к телефону в блиндаж, а его солдаты окружили машины, взяв автоматы наизготовку. Серый влез на капот УАЗа и закричал:
— Служивые, мы из спецназа, документы в порядке. Тот из вас, кто первым нажмет на курок, первым и умрет. Кто останется жив, ответит за всех — пойдет под трибунал. Ведите себя разумно. Здесь нет врагов, только братишки. Матери и девушки есть у каждого. Через четыре месяца будем в Союзе.
Ритва в кабине навострила уши, но за шумом моторов не могла разобрать слов, хотя конфликт был вполне очевиден. Дело пахло порохом. Гудки автомобилей, образовавших длинную очередь на выезд, выхлопные газы и пыль встретили седого замкоменданта, появившегося на КПП. Он позвал Серого в блиндаж, Свенссон присоединился. Майор начал с крика, разведчик спокойно остановил поток мата.
— Фамилия, имя, отчество, должность? — Матвей достал блокнот и безотказный «баллограф».
— Б…! X…! П…!
— Серый, застрели, — произнес Алехин. Матерщинник начал хвататься за пистолетную кобуру, а «нарушители» заржали в голос. Напряжение чуть спало.
— Чей приказ, майор?
— Час назад мне позвонил комендант.
— Где он?
— В Москве, в отпуске.
— Значит, не имеет права отдавать приказы, — определил спецназовец. — Приказ незаконен, а тот, кто его исполнит, нарушит устав. Обоих ждет трибунал.
— Он — мой начальник.
— В данный момент нет. Думаю, из отпуска его отправят служить за Полярный круг или уволят в отставку. С ним разберется военная контрразведка. Давайте обсудим ваше положение, — предложил разведчик.
— Какое-такое положение?
— Майор, вероятно, вас не раз пугали — выговором, потерей погон или партбилета, возможно, даже оружием. Из уважения к вашим сединам не стану угрожать, а сообщу два факта, чтобы вы приняли единственное правильное решение. Первое — у нас задание Кремля содействовать бескровному выводу войск, и мы имеем право застрелить каждого, кто попытается противодействовать. Второе — помешаете нам здесь и сейчас, мы в Союзе чуть позже убьем вашу семью. Организация у нас маленькая, а руки длинные.
— Проезжайте. С Богом! — после паузы сдался офицер, снял фуражку и пригладил остатки волос, которые уже казались не седыми, а совершенно белыми.
— Спасибо. Вернусь через неделю, зайду выпить, майор. Выпивка ваша, там, куда направляюсь, с алкоголем плоховато.
Перед посадкой в машину Серый похлопал по плечу старшего караула: «Скоро домой, братан. Береги себя и солдатиков». «Спасибо», — облегченно прошептал лейтенант и подал знак открыть ворота.
Дорога шла между холмов, кишлаков, глинобитных хибар и руин неизвестного происхождения. По обочинам брели афганцы, ослики, верблюды, катили велосипеды, мопеды, повозки и автомобили чудовищного от времени и безденежья вида. Шоссе поднималось, и откосы становились круче. Внизу шумели ручьи и речки, валялись сгоревшие и покореженные грузовики, танки, бронетранспортеры. Много лежало автоцистерн — уязвимых целей для атак боевиков. Война требовала огромных объемов топлива, которое доставляли в Афганистан по «дороге жизни» из СССР. Каким образом заправляли авто местные жители, легко догадаться: раз топливо в основном получали военные — советские и афганские — то у них его покупали вчерную.
