Улица Вестербругаде пользовалась не лучшей репутацией в Копенгагене. В 1970-е тут сложился кластер порнозаведений: кинотеатров, салонов и чего похлеще. Затем разврат перекочевал на видео, а атмосфера распущенности и запущенности осталась. Она нисколько не смущала Карима Седерберга. Афганец работал в кафе рядом с Ратушей, где на высокой колонне стояли два бронзовых викинга. Как шутил коллега-официант, воины трубили в огромные рога, чтобы привлечь в столицу последнюю девственницу страны. Она что-то не приходила, как не появлялась и в жизни Карима. Тема секса очень волновала юношу, но не сейчас — велосипед нес его на встречу с местным представителем «хавалы».
Первую неделю в датской столице пришлось непросто: спрятавшись в Кристиании — квартале, где обитала люмпенизированная публика, афганец не вписался в местный колорит. Его поколотили, пытались ограбить. Хорошо, хватило ума спрятать привезенные из Стокгольма деньги в личном шкафчике, который ему выделили в Королевском госпитале. В больницу пришлось наведаться из-за болей в ноге, усилившихся после избиения иранцами. Врач прописал процедуры и рекомендовал ездить на велосипеде как большинство датчан. В зале физиотерапии Карим встретил молодого араба, искалеченного в далеком Сомали. Тот и поведал про здешнего человека «хавалы». Заодно рекомендовал обратиться в «Датский центр реабилитации и исследования жертв пыток», чтобы самому не платить за процедуры. Идея была удачной, ибо афганец опасался пользоваться шведской медицинской страховкой, дабы полиция не засекла его персональный номер.
Седерберг готовился к сегодняшнему визиту, меняя по 150–200 шведских крон на датские. В банке всякий раз не забывал ругать туристов из Швеции, которые часто платят в шведской валюте. И вот, с заветной тысячей крон, он прибыл на место. Внешне старый дом выглядел запущенным, хотя, когда после пароля, сказанного в домофон, Карим попал внутрь, квартира оказалась симпатичной и уютной.
— Ас салям алейкум, саед! Хочу перевести денег отцу в Афганистан. Поможете, уважаемый?
— С помощью Аллаха. Где живет? Какая сумма?
— Отец бывает в Кабуле. Там есть «банкир» — Азар Тарик — я туда раз в три месяца отправляю. Сто пятьдесят долларов переведите, пожалуйста, на мое имя Карим Седерберг.
— Сделаю.
— Шукран джазиран, саед!
— Расскажи про себя юноша. Может, чем смогу помочь или ты мне пригодишься.
Афганец испытал приступ deja vu. Похожий «банкир», сходные замашки, аналогичное стремление влезть в душу. «Те же темные мысли о чужих деньгах и у меня, — признался сам себе. — Лучше забыть эту тему на год-другой. Пока надо пустить тут корни, освоить датскую кухню, особенно открытые сэндвичи — датчане кладут туда что угодно: от рыбы до свинины. С салатом и хлебной основой получается красивое блюдо на целую тарелку». Мечтая о любимом бизнес-проекте, Карим крутил педали по направлению к тихому пригороду, куда удалось перебраться из Кристиании.
27 сентября
Английский плащ, пропитанный воском, не сильно помогал против косого дождя. Финансы Матвея не позволяли шиковать в шведских магазинах, поэтому приобретать вещи хорошего качества удавалось редко. Тем досаднее ошибка с дождевиком — модный и внешне скромный атрибут британских помещиков банально промокал по швам. Смер, одетый в дешевую нейлоновую попону, дискомфорта не испытывал: «Разве это ливень? Вот в Африке у родственников тайфуны»! «Сааб», появившийся в конце улицы, первым услышал пес, увидел хозяин.
— Доброе утро, Матвей!
— Хей, Ларе! Что так рано? Девушка выгнала? Надо меньше в зале, больше в кровати тренироваться.
— Надо поговорить.
— Раз так срочно, пойдем, угощу кофе.
Хлопоча на кухне Матвей, внутренне улыбался предсказуемости начинающейся партии под названием «Вербовка на идеологической основе с использованием компрометирующих материалов». Пауза затянулась, разведчик молчал, и старший инспектор вынужденно нарушил тишину.
— Привез твой шведский паспорт.
— Мой?
— На имя Свен Свенссон.
— Какое редкое сочетание! Фото приличное?
— Вполне. Держи. Ты стал шведом.
— С персональным номером советского гражданина Матвея Алехина? Оригинально!
— Ты же понимаешь: это — только первый шаг.
— Шаг к чему?
— К дальнейшему сотрудничеству. Я тебе помогаю, ты — мне.
— То есть, паспорт лично ты выдаешь.
— Нет, не лично. Выдает Главное полицейское управление.
— Управление целиком или его часть?
Торквист понял, что наступил момент, когда маски будут сброшены. Не нравился шутливо-въедливый тон русского, однако разговор следовало довести до конца.
— Служба государственной безопасности.
— А я-то думал, министр иностранных дел приказал.
— Не его компетенция. С нами имеешь дело, и мы рассчитываем на твое понимание ситуации. От тебя уже поступала оперативная информация и, мы надеемся, будет поступать и дальше.
— Какая такая информация? Я Родину не продавал.
— Хватит шуток, Алехин. Ты же передал данные по иранцу и по миссии в Афганистан.
— Миссия совершенно открытая. Половина Стокгольма знает.
