— Вы ошиблись, — недоуменно ответила гражданка США. — Меня зовут Галя.
— А мне тоже голосок знакомым показался! — морщась от йода, заметил Степаныч. — По-моему, этой зимой мы тебя в Москву подвезти собирались. Да оба чуть концы не отдали!
— Всю эту зиму, — возмущенно произнесла Галя, — я жила дома и никуда не выезжала! Кроме того, я даже в Штатах на хичхайк не езжу!
— Не верти головой, земляк, — попросил Сухарев Степаныча, — а то повязка фиговая получится.
— Не, ну ты скажи на милость! — проворчал тот. — Как ты меня обозвала, а?
— У них так автостоп называется, — успокоил Станислав Аркадьевич своего пациента. — А те, которые голосуют, — «хичхайкеры».
— Так она что, в натуре, американка? — удивился Валентин. — И по паспорту?
— И по паспорту, — уверенно подтвердил Станислав Аркадьевич, хотя Галя ему паспорта не предъявляла. Вообще-то вполне можно было предположить, что юная леди самая обычная российская плечевая прошмандовка, обслуживающая на данной трассе дальнобойщиков, а вся история про похищение американских граждан дикой русской мафией — чистой воды вымысел.
— Значит, обмишулился ты, Валька! — прокряхтел Степаныч. — А то я уж думал, блин, что это не девушка, а злой рок!
Валентин, однако, посветил на Галю фонарем и сказал:
— А мне кажется, что вы все-таки Лена!
— Когда кажется, молодой человек, надо креститься! — довольно строгим тоном посоветовал Сухарев. — Не знаю, в чем именно провинилась та девушка, которую вы знаете как Лену, но эту зовут Галя, и она американская гражданка.
— Ну, вообще-то, она ни в чем не провинилась… — стушевался Валентин, — просто с той, которая Лена, мы очень неожиданно расстались…
— Так, — перебил его Станислав Аркадьевич, смазывая йодом мелкие порезы, ссадины и царапины на физиономии Степаныча. — Вам, юноша, тоже следует доврачебную помощь оказать. Потому что пластырь, который вы налепили грязными руками и без антисептики, может стать первым шагом к смерти! Анаэробы столбняка еще никто не упразднял!
— Можно подумать, у вас руки чистые, — проворчал парень. — А вы кто, доктор?
— Частично, — объяснил журналист-эколог. — Я перекисью руки протер, между прочим.
— Уй! Щиплет, с ума сойти!
— Терпи, казак, атаманом будешь! Девушку постесняйся.
— Нет, вы меня не обманываете, а? Она правда иностранка?!
— Правда.
— А вы ей кто?
— Сопровождающий.
— Ты сам-то, Валька, тоже иностранец! — хмыкнул Степаныч, в очередной раз затянувшись халявным бычком. — Узбек, с понтом дела!
— Точно! — кивнул Сухарев. — А я-то думал, кого мне твоя физиономия напоминает? Голос тоже… Ты артисту Сагдуллаеву не родственник? Это тот, который Ромео играл? Ну фильм такой был, про летчиков, «В бой идут одни „старики“»?
— Нет, не родственник, — проворчал Валентин, — просто я большую часть жизни в Узбекистане прожил. А вообще-то я русский, моя фамилия Кузовлев.
— Но по паспорту — узбекский гражданин! — уточнил Степаныч. — Так что ему, между прочим, надо говорить так: «Терпи, басмач, курбаши будешь!»
И захихикал.
— Ты лучше придумай, Степаныч, что дальше делать? — проворчал «узбекскоподданный». — Мотор, похоже, капитально заглох, нам самим ни хрена не выползти. Тягач нужен! Пешком в Саватеево попрем?
— Не хотелось бы, — покачал головой старшой. — Уж больно у меня в ребрах гудит, да и нога левая поскрипывает. Тяжко ковылять будет…
— Я бы вас подвез, — сказал Сухарев. — Только вы уж больно ловко свои дрова поперек дороги поставили — никак не объедешь!
— Объезд-то есть, могу показать, — Степаныч скурил бычок до фильтра и бросил в лужу. — Если просеки еще не совсем раскисли.
— Залезайте! — решительно объявил Станислав Аркадьевич. — Покажете, где ваша просека.
— Чуток погоди, мы вещички прихватим. А то утро не за горами… Народ тут, правда, прежде был не вороватый, однако за последние годы все попортились…
— Бревна-то не боитесь оставлять? — пошутил Сухарев, когда дальнобойщики, прихватив из «Татры» разные мелкие пожитки, подошли к «восьмерке». — Не растащат?
— Здесь, где лесу и так до фига — навряд ли, — усмехнулся Степаныч, отодвигая правое переднее сиденье. — А вот на югах — там не поручился бы… Так, Валька, лезь назад! И вам, госпожа американка, тоже лучше туда сесть. Мне надо будет штурманом поработать, дорогу показывать.
Галя без большой охоты перебралась назад, Степаныч уселся рядом с Сухаревым. «Восьмерка» развернулась и поехала обратно, в сторону Московского шоссе. Валентин все присматривался к американской гражданке.
— Что вы так смотрите? — проворчала Галя. — Я — не Лена, с которой вы знакомы. Это очень понятно или нет?
— Я уже понял, — сказал Валентин, — но вы очень на нее похожи. И голос похож, только она все чисто по-русски выговаривала. Ну, и еще она не такая сердитая.
— Ничего не могу поделать. У меня нет сегодня настроения быть веселой. А вам та Лена очень нравилась, да?
— В общем-то, да, — кивнул Валентин. — Но у нас с ней ничего не было. Просто она мою бабушку спасла от смерти…
— Да? Интересно. Она доктор?
