— Проектно-техническую документацию на изделие «Фетиш». Разработано в 1989 году, начать производство предполагалось в 1990-м. Из-за недостатка комплектующих запуск в серию перенесли на третий квартал 1991 года, — нехотя произнес Сенсей. — Соответственно, ни одного изделия целиком не собрали. Затем прибыла комиссия из Москвы, наиболее важные детали и три экземпляра документации вывезли. А четвертый экземпляр то ли позабыли, то ли нарочно оставили в отделе главного конструктора. В сейфе, все честь по чести. Ну а потом начальство поменялось, завод почти сдох, короче, все позабыли про этот экземпляр…
— Это ты от Микутавичуса узнал? А что этот прибор собой представляет, он тебя не просвещал?
— Я не инженер, Павел Трудомирович, а там документов — шесть папок в комплекте. Чертежи, формулы, графики какие-то. Без пол-литра не разобраться, короче. Одно ясно: этот Микутавичус приехал за тем же, за чем приезжали Сноукрофт и Резник, царствие им небесное.
— Приятно слышать, — усмехнулся Трудомирович, — стало быть, они так и не добрались до него… А я-то грешил на покойного Рындина, будто он им эту штуку уже продал. Ладно, это несущественно. Так как вы с ним сговорились?
— Ну, решили, что я найду людей на заводе, которые эти папки сканируют, скопируют на компакт, а потом тихо вынесут в кармашке. К этому делу я Парамона подключил — он раньше на машзаводе вкалывал, людей знает. В общем, нашлась баба, которая за пять кусков «зеленых» все это провернула. При том, что она две тыщи деревянных в месяц получает, мужа не имеет и сына в универе учит — для нее это манна небесная. Потом мы с Винцасом диск поглядели, он сказал, что именно это и хотел. Расписался на диске фломастером и написал что-то типа: «Ознакомился». Короче, чтоб я ему диск не подменил.
— А сколько лично тебе пообещал?
— «Лимон» баксов налом. Он привозит баксы, ребята проверяют, самопал или нет, а потом отдают диск.
— А почему он, интересно, в таком жутком месте «стрелку» назначил? — спросил Луговой.
— Не знаю. Мы поначалу уговаривались в «Филумене» встретиться, в отдельном кабинете. Вроде он был согласен. А потом вдруг позвонил — прямо перед моим отъездом в Москву! — и сказал, что хочет перенести это дело в подворотню. Мол, в ресторане слишком людно.
— Странно, — покачал головой Трудомирович, — неужели не побоялся, что его там почикают и просто заберут бабки?
— Мне это тоже странным показалось, — кивнул Сенсей, — я даже подозревал, что он нас кинуть хочет…
— Как выяснилось, не зря! — осклабился Луговой.
— Ну я совсем-то дураком не был! — обиделся Сенин. — Мои ребята к Микутавичусу приглядывались, знали, что с ним никакой братвы в городе нет, а кто из здешних рискнет с ним корешиться против «Куропатки»?! Опять же, я его предупредил, честно и благородно, что моих ребят будет несколько и ежели с ним еще кто-то на «стрелку» придет, то разговора не будет.
— И он согласился? Не испугался?
— Ну он же мне кое-где за кордоном протекцию пообещал, на фига его кидать в таком разе?
— Значит, ты Парамону и прочим никаких инструкций насчет кинуть не давал? — прищурился Луговой. — Как на духу?!
— Нет, конечно! Я вообще еще толком не знаю, что стряслось, — пожал плечами Сенсей. — Мне Бармалей только о сути доложил, а непосредственно вроде как Федя этим занимался…
— Имеется в виду гражданин Степанов? — уточнил Луговой. — Опять же, приятно слышать. Ни его, ни еще четырех товарищей, которые ездили в переулок на Мариинскую, в наличии нет. Ни здесь, ни дома. И, как выяснилось, они со вчерашнего вечера нигде не появлялись. Хромает у тебя дисциплина, господин Сенин!
— Блин… — проворчал Сенсей. — Может, вы мне, Пал Трудомирыч, глаза откроете — ни фига не врубаюсь.
— Хорошо, — кивнул Луговой, — попробую просветить, если ты мне изложишь, отчего поехал в Москву именно на период тех суток, когда завершалась эта самая стремная сделка.
— Ну это как раз проще всего! — Сенин даже улыбнулся чуточку. — В Москве проездом был мужик, с которым у нас разные мелкие дела на большие суммы. Надо было пересмотреть кое-что. Я и поручил все Феде, не объясняя особо, что и как. Парамону отдал диск, а Феде — только ключ от сейфа, чтоб бабки спрятать, когда Парамоша их привезет. Утром, перед отлетом в Москву.
— Стало быть, Парамон знал, что ты уехал в столицу?
— И Парамон, и Федя.
— На какое время ваша «стрелка» была назначена?
— На восемь вечера. Винцас, кстати, предупредил, что может на полчаса опоздать, и Парамона я об этом тоже уведомил.
