— Спасибо. А в каком полку служили?
— В Кубинке. Уже лет 10 как в главкомат перевёлся. Рассказывай, как готовились к полёту, как летели, как сбили Рогаткина и как вернулись.
Выходит, что Мальцин — истребитель. Значит, в вертолётах он понимает не очень хорошо. Тогда ещё больше непонятен мне его первоначальный вывод, что на мне боевая потеря Ми-24.
Мой рассказ много времени не занял. Основные этапы задачи оглашать я не стал, всячески избегая упоминания о главной цели спецвылета. Думаю, что Мальцин уже знает, в чьих интересах выполнялся полёт, потому и не копает. Вообще, изначальный порыв этого человека наказать или обвинить меня в чём-то сошёл на нет.
— Крен 40°, говоришь? Не знаю, в каких у вас рекомендациях такие есть значения, но вертолёты с таким креном разворачиваться не должны. Это нарушение. Вы согласны?
— Повторюсь, если мы говорим о полётах вне зоны боевых действий…
— Я тебя понял, что ты согласен, — записал что-то себе в тетрадь Мальцин.
И так мы проговорили почти час. Складывается впечатление, что в настольный теннис играем. Полковник мне: «Это нарушение. Вы согласны?», а я ему про полёты вне зоны боевых действий. Словно шарик с одной стороны на другую отбиваем.
— Хорошо. Я ещё побеседую с экипажем Рогаткина. Или не стоит? — уточнил Мальцин.
Очень странный вопрос. Похоже, думает, что я ему соврал.
— Если у вас есть время, то пожалуйста. Однако вы же понимаете, что вам нужно будет дождаться, пока я и Рогаткин отчитаемся перед… специалистами, в чьих интересах мы работали. И они нас уже ждут. Плюс экипаж Рогаткина должен пройти медосмотр.
— Я с Римаковым уже всё обговорил, а медосмотр ему ни к чему.
Знать бы ещё кто этот Римаков.
— С Максимом Евгеньевичем Римаковым вы знакомы? Представитель КГБ, с которым вы работали по задаче прикрытия… одного объекта.
Теперь понятно, откуда столь высокая оперативность со стороны Мальцина. Глупо было думать, что в командовании ВВС армии никто не знает про работу с Ми-28. Тем не менее, до каждого из начальников доводить вряд ли будут столь закрытую информацию.
— Если вы знаете о моей работе, думаю, что и степень риска в таких полётах вам известна, — ответил я.
— Я приехал это дело проконтролировать, но вылет почему-то состоялся раньше. Очередная игра разведчиков?
— Не могу знать.
Мальцин покачал головой, вздохнул и отклонился назад.
— Ничего больше не хочешь сказать? Как у вас вылеты при новом командире эскадрилье планируются например?
— Согласно руководящим документам. Кузьма Иванович очень принципиальный человек в этом вопросе…
— Клюковкин, отставить! Я тебе задал конкретный вопрос: как у вас планируются вылеты?
Вот как его убедить⁈ Ну реально после «смены власти» мы теперь всё делаем по руководящим документам. Тетради, журналы, контроли готовности и неготовности — всё по букве закона.
Копает под Баева? Не верю. Что-то здесь другое.
Если бы кто-то хотел на этом подловить Баева, у него бы ничего не вышло.
— Товарищ полковник, я вам ответил. Конкретно.
— Прекрасно! Тогда почему майор Кислицын позволяет себе усомниться в профпригодности подполковника Баева и пишет рапорт на него? И это в преддверии… важной задачи для вашего подразделения.
Так-так, очередной заход в Панджшерское ущелье. Об этом предупреждал меня Виталий. Видимо, снова командование готовит большую операцию в «логове льва».
— Потому что не всегда законы войны совпадают с мирным законодательством, — ответил я.
— И вы согласны с оценкой Кислицына?
— Так точно.
Дверь в кабинет открылась, и на пороге показался Римаков со своим помощником Виталием.
— Товарищ полковник, доброе утро! Не ожидал вас встретить здесь в столь ранний час, — зашёл он в кабинет и поздоровался с каждым.
— Я вас тоже, Максим Евгеньевич. Вам нужен Клюковкин?
— Само собой. Сегодня они выполнили очень важную задачу. Проявили мужество и хладнокровие. И только благодаря им была выполнена поставленная задача. Предлагаю отправить на отдых личный состав, — ответил Римаков.
— И не мешало бы поощрить. Верно? — сказал Виталий.
Мальцин слегка удивился. Римаков кивнул, подтверждая слова своего коллеги. Начбез противиться не стал. Зато у него возник более серьёзный вопрос.
— А вертолёт кто возвращать будет?
— Ну, мы на войне. Без потерь не обойтись. Задача выполнена, а благодаря героизму и мужеству экипажей мы обошлись без жертв, — произнёс Виталий, но Мальцин не внял его словам.
— Это всё понятно. Но вертолёт…
Римаков прокашлялся и подошёл к полковнику ближе. Не скажу, что начальник службы безопасности полётов не прав. Вертолёт потерян в результате операции, о которой мало кто знает. Вот Мальцин и сомневается, что «игра стоила свеч».
— И ещё, товарищ полковник, — спокойно заявил Максим Евгеньевич и подошёл ближе. — С теми, кто нам помогает, так не разговаривают. Мы не работаем с людьми, в которых сомневаемся.
Вот это уровень! Не думал, что за меня будут заступаться люди из КГБ. Приятно, что не отреклись.
Мальцин посмотрел на меня, сложил документы и подошёл ко мне.
— Передам в командование просьбу наших с вами коллег. Вы… молодец, товарищ Клюковкин.
