— Почему без оружия? — спросил я у представителей конторы, когда мы вышли в коридор.
— Иначе с нами разговаривать не будут, — ответил Максим Евгеньевич.
— А у духов оружие будет? — продолжил я.
— Обязательно, — подмигнул он мне.
— Супер! — поднял я большой палец вверх и ускорил шаг.
Меня привезли к клубу, где проводил политинформирование наш замполит Сергей Владимирович Кислицын.
Он вещал не хуже чем генсек с трибуны мавзолея.
— И чтобы каждый помнил, что он исполняет в Афганистане свой интернациональный… Клюковкин! — воскликнул замполит, когда я приблизился к нему.
— Товарищ майор, есть задача, — тихо сказал я.
— Сан Саныч, я тебя уважаю, но у меня политинформирование, — ответил он.
— Понимаю. Сам бы послушал, но это очень важная задача. Комэска сказал.
Кислицын кивнул и объявил, что продолжит завтра доводить информацию. Не прошло и часа, как мы уже набирали высоту и заняли курс на посадочную площадку в Панджшере.
На борту был представитель афганской службы безопасности ХАД, а также ещё пара оперативников из КГБ. Они же сопровождали и того самого высокопоставленного соратника Масуда. Максим Евгеньевич сидел рядом со сдвижной дверью с надетой гарнитурой.
В свете внутреннего освещения грузовой кабины я заметил, как пленный внимательно смотрит на меня. Выглядел он гораздо лучше, чем советские солдаты, которых вызволяют из плена. Душман улыбался, показывая мне, что он в себе уверен.
— Чем он тебя так заинтересовал? — спросил у меня Виталий.
— Слишком чистый для пленного.
— Не волнуйся. Сотрудники ХАД над ним «хорошо» поработали после пленения, — заверил меня Виталий.
— Столько людей погибло, чтобы взять его в плен.
Виталий промолчал. Он сам прекрасно понимал, что иногда советский солдат хочет мира в Афганистане больше, чем солдат афганской армии.
Вертолёт через несколько минут выполнил посадку недалеко от кишлака Руха. Бортовой техник вышел из кабины экипажа и открыл сдвижную дверь. Максим Евгеньевич показал всем выходить. Я спрыгнул на каменистую площадку. В столь тёмную ночь что-то разглядеть сложно. Если бы не включённые фары УАЗа рядом с вертолётной площадкой, то и сориентироваться было сложно.
Двигатели вертолёта выключились. Несущий винт постепенно остановился.
— Нам туда, — показал мне Виталик в сторону машины.
Я был несколько удивлён присутствию здесь полковника Кувалдина Валерия Ивановича. Высокий и мощный командир 109й дивизии поприветствовал нас. Пленному афганцу рукопожатия, естественно, не досталось.
— Не понимаю. Совсем, — односложно говорил Кувалдин, потирая кулаки.
— Всё в рамках договорённостей. Без большой охраны, вертолётов и прикрытия. Тебе и без меня известно, что этот человек заслуживает определённого уважения к себе, — спокойно отвечал Максим Евгеньевич.
— На твоём месте, автомат бы я взял, — сказал Кувалдин.
Максим Евгеньевич достал из кармана гранату Ф-1, показывая её командиру дивизии.
— Валерий Иванович, мне это ни к чему, — одобрительно похлопал он Кувалдина.
Пока мы занимали места в УАЗе «таблетке», они ещё о чём-то разговаривали. Затем пожали друг другу руки и разошлись. Как только Максим Евгеньевич сел в машину, мы поехали по просёлочной дороге в сторону окраины кишлака Руха. Следом за нами двинулись два БТР. По словам Виталия, они сопровождают нас до Паси-Шах-Мардан, где находится пост наших войск. Дальше мы поедем самостоятельно.
Ехать по горной дороге пришлось долго. В кромешной темноте не так просто ориентироваться. А ещё можно легко нарваться на мину.
Через продолжительное время мы въехали в Паси-Шахи-Мардан. Чем ближе приближались к обусловленному месту, тем становилось опаснее. За пределами этого населённого пункта начиналась территория, где не было наших караулов. Сюда пехота выезжала только на бронетехнике и в светлое время суток.
Как только мы проехали последнюю линию глинобитных дувалов, БТРы от нас отстали и мы свернули к реке.
Не проехав и пары километров по просёлочной дороге, мы остановились.
— Поезд дальше не идёт, товарищи, — объявил Максим Евгеньевич, и нам пришлось покинуть транспортное средство.
Все вышли из машины. Оказавшись на берегу реки, я почувствовал запах сырости и гари. Здесь совсем недавно ещё шли бои. Шум воды заглушал тихий гул двигателя и шаги членов нашей небольшой группы.
Максим Евгеньевич дал команду всем оставаться около УАЗа, а водителю не выключать свет. Он достал приспособление для отстрела сигнальных патронов ПДСП и прошёл вперёд на пару десятков метров. Через секунду он выстрелил вверх. В небо взмыл яркий красный огонь.
— Теперь ждём, — сказал Максим Евгеньевич.
Фары освещали пространство перед нами, а красный свет от ракетницы придал оттенок зловещности моменту ожидания.
Как только красный огонь начал опускаться, из-за скалы в ста метрах от нас взлетела зелёная ракета. За спиной послышалось, как пленный афганец начал судорожно читать молитву.
Я даже и не понял, что его так испугало — ракета или предстоящая встреча с Масудом? Сомневаюсь, что Ахмад Шах будет присутствовать при обмене.
