То ли он меня не понял, то ли сделал вид. Всё же, промчаться на предельно малой высоте над позициями душманов и головами наших солдат, весьма рискованно.
— У нас новый Ми-24, командир, — сказал Петруха, когда я вывел вертолёт из разворота.
— Ага.
— А там куча духов, которые палят со всех стволов.
— Ага, — вновь ответил я.
— То есть, всё будет хорошо?
— Петруха, работаем.
Слегка отвернул в сторону, взяв поправку на ветер. В эфире начались запросы от Евича, который так и не понял моей задумки.
— Какие отстрелы⁈ Чего творишь?
А, нет! Это орал Щетов. Ну ему вообще идея с прикрытием была не по душе.
Ручку управления отклонил от себя, а рычаг шаг-газ слегка поднял вверх, чтобы совсем не «клюнуть носом». Начинаю разгонять вертолёт. Скорость подошла к отметке в 180 км/ч. Снижаюсь ближе к земле, чтобы было меньше влияния ветра в момент отстрела ловушек.
— Отстрел будет с правого борта, — подкорректировал я свою предыдущую команду Петрухе.
— Понял. Готов.
Совсем близко дувалы кишлака Багат. Держусь в стороне, чтобы не попасть в зону возможного обстрела из ДШК. Под собой вижу духов в различных одеяниях. При виде стремительно летящего на предельной высоте Ми-24 многие просто залегли и закрыли голову руками.
— 902й, слишком близко! — прозвучал в эфире голос Евича, но уже поздно куда-то отворачивать.
— Внимание! Отстрел! — скомандовал я.
Тут же в зеркале заднего вида возникли яркие вспышки. Отворачиваю влево и проношусь точно над водной гладью реки. Заросшие камышом берега, моментально вспыхнули. От такой температуры горения и жары этого и следовало ожидать.
— Вот это номер! Побежали, басурмане! — выкрикнул в эфир командир наших бойцов.
Куда именно побежали душманы разглядеть сложно. Мы отошли чуть дальше, так что я увидел только несколько человек в воде.
— 901й, Консулу. Две пары «шмелей» и пара «пчёлок» на подходе. Вам можно заканчивать, — вызывал руководитель полётами Евича.
— Принял, — запросил Андрей Вячеславович, выходящий из атаки.
Пока я летел к камышам, он меня прикрывал огнём из пушки.
— 901й, спасибо. Продержимся! — ответил командир мотострелков.
Отойдя от кишлаков, вновь собрались в пару и заняли курс на Лашкаргах. Как раз нам навстречу летело звено Ми-24, прикрывающие пару Ми-8.
— 901й, справа на месте, — доложил я и в полном молчании продолжили полёт на базу.
Выполнив посадку на раскалённую площадку аэродрома, мы спокойно зарулили на стоянку и начали выключаться.
— Как самочувствие? — спросил я у Петрухи, как только поставил вертолёт на тормоз.
— Не спрашивайте, — устало произнёс он.
Винты после выключения двигателей остановились, и я начал выбираться из кабины. Осмотрев вертолёт, обнаружил пару попаданий в фюзеляж. Ничего критичного. Зато теперь этот Ми-24 официально боевой вертолёт, а не просто опытный образец.
Пока Петя приходил в себя, я рассказывал инженерам о работе машины в этом вылете.
— Один раз автомат отстрела ловушек не сработал. Больше нареканий не было. Высокие температуры, песок, манёвры — всё машина выдержала.
Инженеры поблагодарили меня и разошлись.
— И придурка лётчика выдержал вертолёт, — услышал я за спиной ворчливый голос Щетова.
Захар прошёл мимо и направился в сторону модуля, выливая на себя воду из фляги. Вот что, а оскорбления в свой адрес, я не переношу.
— А ты чего убегаешь? Сыкло, Захарушка? Очко сжалось? — крикнул я ему.
Начинающуюся перепалку услышал и Евич, и мой бортовой техник Лёха, осматривающий вертолёт.
— Могу и в лицо сказать, — рыкнул Щетов и направился ко мне.
Хочет драться? Будь по его. Захар быстро приближался. Я увидел, как он уже сжал правый кулак, а в левой руке тряс шлем.
Интересно, чем будет бить сначала. Но выяснять я этого не стал. Только он оказался в шаге от меня, как я со всего маху влепил ему правой рукой в грудь.
Шлем он выронил и тот с грохотом упал на металлическую поверхность стоянки. Сам Щетов на ногах не устоял и приземлился на задницу следом. Да так сильно, что скривился после приземления. Видать, ещё и копчиком ударился.
— Ты… я… — держался Захар за место удара.
Подойдя ближе, я нагнулся к нему и схватил за мокрый нос. Захар слегка взвизгнул, смотря на меня исподлобья.
— В следующий раз ударю по лицу. Прям вот в эту носопырку, — слегка скрутил я ему нос и отпустил.
К этому времени уже прибежал и Евич, и бортовой техник Лёха.
— Вы чего устроили? — возмутился Андрей Вячеславович.
— Да Захар Батькович поскользнулся, — поднял я на ноги шокированного Щетова. — Грязный теперь.
— Шутки шутишь, Сан Саныч? — продолжил возмущаться Евич.
— Ну вы у него спросите, Вячеславович. Он вам ответит.
Щетов только прокашлялся, прогнулся в спине и пошёл к модулю, потирая копчик. Я отпустил борттехника, а сам ушёл с Евичем в сторону.
Отойдя на нормальное расстояние от стоянки, Андрей Вячеславович продолжил:
— Сдержаться никак нельзя было?
— Нет. Хамить его никто не заставлял.
— Понятно. И как вы теперь работать вместе будете?
— А мы работаем параллельно. Или вы думаете, что после оскорблений в свой адрес, я его прикрывать не буду?
Евич задумался и замотал головой.
