— Сан Саныч, готов доложить, — встретил меня у вертолёта Орлов.
— Давай, Михаил Юрьевич, — ответил я.
Орлов был удивлён столь официальным обращением. Пару секунд замешательства и он быстро мне всё объяснил и выставил предварительный «диагноз», пока я и Моряк визуально осматривали вертолёт.
— Понятно. А чего кричал, что горишь? Были признаки? — уточнил я.
Орлов промолчал. Он указал на карте место, откуда его предположительно обстреляли.
— Прилетим и обсудим. Что там, Гавриков? — крикнул я младшему сержанту.
— Ну, тут всё чин чинарём. Эм… всё хорошо, что касается двигателей. А вот приборы и гидросистема пострадали, — сказал младший сержант, который осмотрел оба двигателя.
— Ещё лопасть пробита, — указал я на одну из пробоин в несущем винте.
— Работы на час, — улыбнулся Гавриков, и вся команда техников приступила к устранению неисправности.
Пока чинили вертолёт, я успел поговорить с разведчиками. Командир группы в звании лейтенанта обрадовался, когда узнал, что я служил с Игорем Геннадьевичем Сопиным.
— Вот я думал, что не найдём с вами точки пересечения. Оказывается, вы нашего командира бригады знаете.
— Если два офицера-афганца в течение получаса не нашли общих знакомых, значит, один из них «американский шпион», — посмеялся я с командиром разведчиков.
Солнце только начало клониться к закату, а наша группа уже поднялась в воздух и взяла курс на Шахджой. В кабине подбитого Ми-8 места командира и правака, заняли я и Орлов. Во время полёта про его вынужденную посадку я говорить не стал.
Как только вертолёт коснулся поверхности площадки, мы начали выключаться. Я глянул на часы и понял, что день сегодня выдался как никогда длинный и насыщенный. А ведь ещё нужно позвонить в Кандагар и провести беседу с Орловым.
— Ко мне в кабинет. С картой и планшетом, — сказал я Орлову, когда мы вышли из вертолёта.
Не успел я покинуть стоянку, как ко мне уже бежал тыловик Сычкин.
— Товарищ майор, ну в следующий раз возьмите на задачу. Третий год в Афгане, а орден не заработал, — возмущался тыловик.
— Сычкин, ты мне снабжение наладь. Сделаешь, лично поеду за твоим орденом.
Тыловик обрадовался и убежал работать. Я поблагодарил Моряка за работу и решил уточнить у него по поводу Гаврикова.
— Сан Саныч, он у меня пацан толковый. Но вот пить ему совсем нельзя, — ответил Семёнович.
— Так не давайте. Пускай работает на благо подразделения. Где он такие знания-то получил?
— Он в Кировском училище учился. Про двигатели вертолётов много что знает. Но вот закончить не довелось. Отчислили его. То ли он подрался, то ли напился, то ли всё вместе.
Закончив дела на стоянке, я направился в кабинет. Около двери меня уже ждал товарищ Орлов, готовый доложить о произошедшем.
— Заходи и показывай маршрут, по которому должны были лететь, — сказал я.
Пока Орлов раскладывал карту, я позвонил в Кандагар. Командир полка внимательно выслушал, но остался недоволен. Похоже, сам факт аварии вызывал нервный тик у начальства.
— Да сколько можно уже вертолёты бить? — возмущался Веленов.
— Это был огонь с земли. Такое случается в зоне боевых действий, — ответил я.
— Вы не поняли, Клюковкин. Лимит аварий ваша эскадрилья исчерпала давно. Вы только что прибыли, и вам за это поблажка. Наказывать не буду. Но ещё раз такое повторится…
— Может повториться. Я ещё раз говорю, обстрел с земли. Мы в зоне боевых действий…
— Да ничего в вашем районе нет! Не стреляют там. Ваш лётчик — олух. Так ему и передайте.
— Товарищ полковник, извините, но мне нужно работать, — ответив, я повесил трубку.
Орлов внимательно смотрел на меня, готовясь доложить маршрут.
— Ты где должен был лететь? Почему ушёл с маршрута⁈ — спросил я у Орлова, показывая на карте нанесённый днём маршрут.
— В стороне от маршрута мы заметили группу вооружённых людей. Решили проверить. Я не думал, что эти афганцы предпримут какие-либо враждебные действия. Мы заняли 200 метров и сделали облёт над ними на скорости 180 км/час.
— На Ми-8? С людьми в грузовой кабине? — уточнил я. — Сильно тебя на подвиги потянуло.
Тут Орлов признал, что ошибся.
— Ошибся, это когда букву написал не в той строчке. А ты командир вертолёта. И отвечаешь не только за себя, а ещё как минимум за двоих членов экипажа и за тех, кто в грузовой кабине.
— Так точно!
— Свободен, — сказал я.
Как только из кабинета вышел Орлов, ко мне постучался ещё один человек.
— Сан Саныч, вечер добрый. Не спится вам? — услышал знакомый голос.
Подняв голову, обнаружил, что в кабинете появился мой давний знакомый.
— Я как всегда по делу, — сказал Игорь Сопин и подошёл к столу.
Если у него есть дело, значит обстановка в Шахджое серьёзная.
Никогда не думал, что первый рабочий день может быть таким длинным и сложным. Встреча с командиром разведчиков — апофеоз всего, что сегодня происходило.
Игорь Геннадьевич, одетый в горный свитер под костюм «горка», остановился перед столом и внимательно смотрел на меня.
— Я, наверное, должен представиться? — улыбнулся Сопин.
— Не стоит, — вышел я из-за стола и поприветствовал моего, без преувеличений, хорошего друга.
