Веленов открыл дверь и спросил разрешение войти. Как только я пересёк порог, то увидел двух человек, расположившихся за столом для переговоров.
Между ними лежала большая карта, рядом с которой были несколько фотопланшетов. Один из них внимательно рассматривал Игорь Геннадьевич Сопин. При моём появлении, он мне подмигнул, отложив сторону снимок.
Напротив него сидел ещё знакомый мне офицер. А точнее, генерал, которого я знал не понаслышке.
— Долго ходите, товарищи. Я уже устал чай пить. Кстати, он у вас полковник Веленов, отвратительный, — произнёс генерал, выйдя из-за стола.
Юрий Борисович вытянулся в струнку, генерал пожал ему руку и подошёл ко мне ближе.
Он всё такой же — сурового вида мужик в выгоревшей форме «песочке». Седые волосы приглажены, а на морщинистом лице опять лёгкая небритость. Как и в первую нашу встречу.
— Суровый ты мужик, Клюковкин. Опять без команды работаешь? — пожал мне руку генерал-лейтенант Целевой.
В 1980 м году он был заместителем командующего 40-й армии и руководил несколькими операциями, в которых я участвовал. После памятного боя за высоту 799 ему пришлось уйти с должности.
— Действовал по обстановке, товарищ генерал-лейтенант.
— Ну-ну.
Когда я подошёл к карте, то сразу заметил, что на ней не просто расположение наших войск. Здесь ещё и предполагаемые маршруты и базы духов на юге Афганистана. И что-то мне подсказывает, где-то в прошлом подобный план 40-й армией уже разрабатывался.
В моём прошлом это называлось приграничная зона, план или операция «Завеса». Главной задачей являлось блокирование большинства караванных дорог, по которым шло снабжение душманов из Пакистана и Ирана.
Что ж, война в Афганистане официально закончилась, а снабжение духов неофициально продолжается.
— На востоке у нас полный порядок. Три года назад мы буквально снесли базу в Кокари-Шаршари. Один мой друг, тоже генерал, даже глаз потерял. На западе аналогично. За последние месяцы караванов почти не наблюдается. Если и вспыхивают очаги сопротивления, то проблем погасить их не возникает, — сказал Целевой, прохаживаясь вдоль стены.
— Рэм Иванович, президент Наджибулла и его грамотные советники — правильная ставка нашего правительства, — рассудил Сопин, поворачиваясь к генералу.
— А парочка его грамотных советников знают методы работы духов, поскольку сами некогда были в их рядах. Эх… но это не нашего ума дело, что там решили наверху. Наша задача теперь понять, что происходит на юге. Проходы караванов участились в геометрической прогрессии. Но меня не волнует их количество. А знаешь, Клюковкин, что меня цепляет? — обратился ко мне генерал.
— То, что их не перехватывают, — ответил я.
— Вот именно! Так какого… мышиного хобота их ещё не перехватили? Почему бездействуешь, Клюковкин? Твоё направление — основное.
Только я собирался ответить, как слово взял полковник Веленов.
— Товарищ генерал, по указаниям вышестоящего командования заявок на разведку местности не поступало. Да, высаживались нами группы и в том числе в районе Шахджоя, но такая активность появилась в последние дни. К тому же, майор Клюковкин меньше месяца исполняет обязанности комэска…
Что я слышу — меня пытаются отмазать? Плохо про Юрия Борисовича никогда не думал, а сейчас он и вовсе заступается за меня. Хотя, может это он за весь полк отдувается. Моя эскадрилья ведь в его подчинении. Если Целевой узнает, что ранее в Шахджое был бардак…
— Юрий Борисович, ты думаешь, мне неизвестен этот ваш ссыльный гарнизон под названием «6-я эскадрилья»?
А нет, знает!
— Ты решил, Юрий Борисович, что я не знаю, сколько там командиров поменялось. Сопин успел только с Клюковкиным пообщаться. И то, потому что в первый день приехал. Прошло бы ещё пару недель и Сан Саныча бы оттуда вышибли.
— Не дождутся, — сказал я.
— Естественно! Попробуй только у меня оттуда вылететь. Ты мне там нужен. Это вот кто? — указал Целевой на Пяткина.
— Начальник штаба 6-й эскадрильи, майор…
— Вот! Хорошо, что в тандеме работаете, майор, — подошёл к Гвидоновичу генерал и пожал ему руку. — Ты давно в Шахджое?
— Почти год. Решил на второй срок в Афганистане остаться после отпуска и профилактория, — ответил Пяткин.
— Похвально, но не перетрудись. А то вяло выглядишь. Клюковкин, чего начштабу не даёшь передохнуть? Ну… там… стресс снять? Чуть-чуть не возбраняется? — обратился ко мне Рэм Иванович.
Да уж наснимались стресса! Тяжёлые изотопы спирта до сих по всему гарнизону можно уловить.
— Много работы было. Порядок наводили.
— Навели? Ты ж для этого туда летал — проверить. Надеюсь, что не в бане парился, — с укором сказал Веленову генерал.
Гвидонович даже закашлял при упоминании бани. У меня ощущение, что Рэм Иванович «троллит» моего комполка.
— В эскадрилье Клюковкина хороший порядок. Есть отдельные недостатки, но они несущественные.
Сопин улыбнулся и подмигнул мне. Без него тут точно не обошлось. Однозначно он рассказал Целевому о моём пребывании в Шахджое.
— Вот и хорошо. Ближе к карте подходим, — сказал Рэм Иванович. — Пяткин, по-дружески, давай-ка насчёт чая распорядись. А то «на сухую» не идёт.
