— "Уровень технологий" был бы скорее "викторианский", — меланхолично отреагировала филологиня, — Не выше где-то 1880–1890 годов. Голимый steampunk. Ну, или "паропанк", — перехватив возмущенную гримасу Соколова, она мигом прикрутила языковой снобизм, — Во всех его проявлениях… Как в романах про Шерлока Холмса. Электрические лампочки, телеграф и телефоны — уже есть… Радио — ещё нет. И никогда не будет… Паровозы, дирижабли и колониальная система, на веки вечные. Между прочим — на западе, в Первом мире, тема steampunka актуальнейшая. Последнее время — вал литературы.
— Заранее готовят общественное мнение? — через силу усмехнулся каудильо, проникся.
— Такая версия, как минимум — не исключена. Более того, в мягкой форме — возврат к уровню "викторианской эпохи" — рекламируется практически официально. Через СМИ, кино… и даже на уровне детских книжек. Забавный, по-своему "выверт массового сознания"… — Ленка наморщила лоб, припоминая, — А! Конец XIX века — это начало "информационного общества". Всё что было раньше — мы знаем только из литературы и художественных описаний. Всё что было позже — страшные документы. Правда, которую ни знать, ни помнить — никому не хочется.
— И виноват "революционер регресса" Отто фон Бисмарк?
— Франко-Прусская война, несоменно — один из поворотных моментов Мировой Истории.
— После которого — "всё пошло не так"? — съехидничал говорящий ящик.
— Примерно так, — в голосе Ленки снова прорезался металл, — В самом конце XIX века начала откровенно пропагандироваться "мантра" о Конце Истории. Типа — все необходимые человечеству открытия уже сделаны. Изучать и исследовать, в принципе — больше нечего. Настала пора расслабиться и спокойно наслаждаться плодами прогресса. Данная доктрина активно продвигалась в англо-саксонских странах, а следы её насильственного внедрения в умы — ныне прослеживаются повсеместно. Чего стоил, например, яростно отстаиваемый официальной наукой на заре ХХ века тезис о абсолютной невозможности полетов аппаратов тяжелее воздуха… Тогда же на свет вылез Эйнштейн со своей завиральной "Теорией Относительности". А если вспомнить, как больно всем "теоретикам" мира порвало шаблоны изобретение радио? Дед иногда такое рассказывал! Но как назло — именно Германия конца XIX века стала флагманом мировой науки, после чего плевать хотела на кем-то установленные "пределы развития". Плевок вышел смачным… Брызги от него — долетают по сей день.
— Заново отучить людей думать головой — не так просто, как может показаться.
— А в чем, собственно проблема? То есть, понятно, что хорошая еда стоит дороже…
М-м-мать… И даже — перемать… Причем обижаться глупо, эту часть политэкономии — нигде не дают. Даже сам Карл Маркс играючи проскочил мимо анализа динамики цен на продовольствие в процессе переходе от натурального хозяйства к капитализму… Указал, что трудящиеся тратят почти весь свой доход на предметы первой необходимости и решил, что отделался. Почему цены на продукты, при колоссальном росте производительности труда в Новое Время только растут — ни единым звуком… А ведь были политики-практики (вроде Бисмарка), сделавшие осмыслении этого факта блестящую карьеру.
— Хотите — объясню разницу между "натуральным хозяйством" и "рыночной экономикой"? При первом, цены на продукты питания стабильны. Столетиями! При второй, малейшее колебание спроса и предложения дает дикий дисбаланс, так как спрос на еду — "не эластичен". Кушать-то надо каждый день. В XVII веке (наше время, блин…), к примеру, многих современников поразил парадокс, что при снижении доходов населения, цены на хлеб — не падают, а растут! Из рациона бедняков исчезает мясо и белковые (дорогие) продукты питания. Зато — возрастает потребление хлеба. При этом, увеличение спроса на хлеб не сопровождается ростом его производства! Обнищавшее население просто подъедает то низкокачественное зерно, которое раньше шло на корм скотине. Наш "отрубной хлеб" — как раз оттуда.
— Могу предположить, что мясо — одновременно дешевеет. Относительно, конечно. Цены-то растут сразу на всё, — ну, вот и каудильо проникся проблемой, а как талантливо притворялся….
