Кто ж ко мне вернется в сумраке рассветном,
В сумраке рассветном с лошадьми чужими?!..»
Слушайте, старые! Слушайте, малые!
Афхардты Хасана! Не хватит ли крови?
Убил четверых ты за гибель отцову,
За гибель отцову, за плач материнский…
Домой возвращайся: удача коварна,
Бедой обернуться умеет нежданно.
Но нрав-то Хасана имел осетинский,
А кровь осетина не враз закипает.
Но если вскипела, мои дорогие,
То так же нескоро она остывает.
Афхардты Хасана! Домой возвращайся!
Смотри, за туманом Мулдарта собрались,
Тебя они ищут, готовые к бою,
Они уже рядом, стрелять начинают!
Афхардты Хасана укрылся за камнем,
Стал ждать приближенья ретивых Мулдарта.
Два выстрела сделал, й двое упали,
Но трое сумели к нему подобраться.
Афхардты Хасана навстречу им вышел
С кинжалом и саблей, и бой завязался.
Вскочил он на камень, на черную глыбу,
Он сверху, те снизу – клинки засверкали,
Рассыпались искры, и кровь появилась.
Из черного красным стал камень гранитный…
Хасана не понял, что с ним приключилось:
В глазах все мелькали кинжалы да сабли,
А он уж свалился с кровавого камня,
Застыл недвижимый в кровавой осоке…
Потом, отдышавшись, глаза приоткрыл он,
Как смог огляделся: все трое Мулдарта
Покоились рядом, как бревна в подворье.
Один вдруг очнулся и голову поднял,
И с тягостным стоном опять повалился.
Афхардты Хасана подполз к нему сбоку,
Ударил кинжалом, рассек ему горло
И рядом затих, потерявши сознанье.
Вот так искупили вину Кудайната
Младые Мулдарта. Мечтая о жизни,
К Барастыру7 в царство отправились разом.
Сражен Урызмаг был в той схватке жестокой,
Погиб, не женившись на славной Аминат.
Ему не сыграет она на гармошке,
Пред ней не проскачет на резвом коне он…
Когда же к погосту коня препроводят,
Чтоб выполнить древний обряд посвященья,
Скакун благородный поймет, что случилось,
Заржет, как заплачет, он по Урызмагу,
И кровью людские сердца обольются.
Три брата у камня лежат рокового,
Три брата убитых, мертвей не бывает.
Несчастные братья, но трижды несчастна
Их мать, что осталась одна-одинока.
Погаснет очаг их. Зимой бесконечный,
Под вопли метели горючие слезы
Смешаются с пеплом, с холодной золою.
А ты, Хамурза!.. Где тебя нагуляла
Беспутная мать? 0, ублюдок спесивый,
Себя причислял ты к семейству Мулдарта!
Они ж человеком тебя не считали,
И даже убитый лежишь ты отдельно.
Какой же нечистыи попутал ввязаться
Тебя в эту бойню? Ты только вернулся
С удачной покражи… Увидел Мулдарта
И с ними собрался, весь гордый собою.
Но даже убитый лежишь ты отдельно.
Мулдарта, Мулдарта! Ну, что ж разлеглись вы
Средь леса глухого в траве шелковистой?!
Не ждали, конечно, что разом падете,
Когда вы толпою пошли на Хасану.
Но Уастырджи видит с небес осиянных,
Он все о нас знает, о всех и о каждом,
Он видит и знает, и судит по правде.
Мулдарта, Мулдарта! Не страшно погибнуть,
Страшней, если завтра о вас сложат песню,
Позорную песню о лихости вашей.
Расскажут, как девять ретивых Мулдарта
Пошли расправляться с одним человеком…
Пойти-то пошли, да назад не вернулись.
Мулдарта, Мулдарта! Ну вот, разлеглись вы,
А в небе над вами вороны кружатся,
Галдят исступленно в предчувствии пира…
В селе же внезапно собаки завоют,
И Скорой беды испугаются люди,
И девять упряжек воловьих увидят,
И девять убитых прибудут к селенью.
Мужчины их встретят и, слезы скрывая,
Пойдут за волами, проводят до дома…
А женщины в скорбных домах соберутся,
И горестный плач по селу разнесется.
Слушайте, старые! Слушайте, малые!
Вторьте поющему песнь величальную,
Вторьте поющему дружно и слаженно!
В Куртатском ущелье, на взгорье высоком,
Под черной скалою сидит на пороге Афхардты Госама.
О, как постарела
И как поседела, достойная славы Афхардты Госама, вдова Соламана.
Сидит на пороге, уставилась в землю
И слезы роняет себе на колени.
Вот вышел из леса Афхардты Хасана.
Прикрыл свои раны полою черкески
И мать окликает. Но та и не смотрит,
Уставилась в землю и, слезы роняя,
Все сына ругает, его проклиная:
«Да чтоб оно кровью дурной обернулось
И гноем кровавым назад отрыгнулось,
Все то, чем вскормила тебя я напрасно:
Не сына, а труса, позор я взрастила!..
Недавно здесь были убийцы-Мулдарта,
Твой дом разорили, все враз перебили -
Ни кур, ни овец, ничего не осталось…
И цепь надочажную8 злобно сорвали!
Пинали ногами, стараясь, кто круче,
Потом зашвырнули в навозную кучу.
Меня ж потаскали за волосы вдосталь,
Спасибо, в навоз хоть меня не швырнули…
А ты где скрывался, где прятался, сын мой?!
0, бедный отец твой! Ведь если у мертвых
Есть жизнь на том свете, то как же он взвоет
От смертной обиды за сына такого!..
Да чтоб оно кровью дурной обернулось,
Все то, чем вскормила тебя я напрасно!..»
Хасана послушал, потом отвечал ей:
«Ну, хватит, не надо, довольно проклятий!
И кровью дурною, и гноем кровавым
Твое молоко мне уже отрыгнулось…
Я знаю, как трудно пришлось тебе в жизни,
Одна, без отца, ты меня поднимала,
Терпела обиды от подлых Мулдарта.
0б этом я помню, забыть не пытался,
Но долг свой исполнить хотел я не сразу,
А после того лишь, когда в свое время
Тебя схороню я и горько оплачу.
Не мог я оставить тебя в этом мире
