Рано утром мы покидаем гостеприимную каливу о. Серафима. Начинается наш путь по русским кельям. Весна в Греции в этом году явно запоздала. На Горе видны широкие белые морщины. По афонским ложбинам, сухим в середине лета, скоро понесутся прозрачные и холодные потоки воды. Сейчас мы поднимаемся в скит Василия Великого — место, где, по преданию, начинал свои подвиги великий русский старец Паисий Величковский. Но скит Василия Великого — это только начало нашего путешествия и, разумеется, не цель его. Наша цель — посетить как можно больше русских келий. Сегодня когда говорят «русская келья», то вынужденно добавляют «бывшая». Такова реальность сегодняшнего дня, и мы хотим с ней познакомиться. В скит же святого Василия нам предложил зайти Павле Рак, которого мы встретили у о. Серафима. Собственно, даже не в сам скит: он захотел нам показать келью очень известного ныне в России старца Иосифа-пещерника. Подъем до скита Василия Великого удалось преодолеть довольно легко, и вот мы в полуразрушенной келье, само расположение которой подталкивает к размышлению и молитве. Зеленый склон падает в море, и только лодка или корабль, отсюда кажущиеся совсем крошечными, могут отвлечь внимание созерцателя. Здесь мы устраиваем небольшую трапезу: банка лосося, привезенная из Москвы, кусок афонского хлеба и глоток вина, без которого здесь почему-то не проходит ни одна трапеза. Если, разумеется, это позволяется уставом.
Затем идем наверх мимо немногочисленных келий в кириакон[25] скита. Там мы прикладываемся к святыням и идем дальше мимо вершины пророка Илии на Керасию дивным сказочным лесом, который всегда, сколько бы здесь ни приходилось ходить, поражает воображение.
К сожалению, даже у самого хорошего ходока и энергичного исследователя не хватит сил обойти все русские кельи. Как-то мы уже заходили в известную Георгиевскую келью, которая была пристанищем для всех русских паломников, поднимавшихся на Святую Гору. Наш знакомый Даниил Серб с уверенностью рассказывает историю о том, как в 1912 году, когда греки заняли Святую Гору, здесь были убиты несколько русских монахов. Но как ни сложны были в то время национальные отношения, в это не очень верится.
Также пропускаем мы и келью Димитрия Солунского, где подвизался старец Хаджи-Георгий и где вокруг него стало собираться русское братство. Зато случайно попадаем в другую малоизвестную келью — Рождества Богородицы. Сейчас в ней живет русский инок о. С, бывший охотник. Но, видно, не только бывший охотник, но и нынешний хороший работник. В короткое время он поднял из руин не одни лишь жилые помещения, но и храм, разбил вокруг прекрасный огород. Видно, что у него нет ни минуты для праздного времяпрепровождения. Что касается истории кельи, то что-либо сказать о ней почти невозможно. Путеводитель 1905 года сообщает, что старцем кельи был схимонах Феодосий, а путеводитель 1913 года упоминает уже монаха Нектария. Сам нынешний единственный обитатель кельи немного рассказывает о своих предшественниках. В какой-то момент после войны в ней жили молдаване, затем долгое время обитал грек. О. С. показывает нам чудом оказавшуюся у него фотографию. Высокий, стройный и сильный, он более напоминает спецназовца, чем монаха. Он совсем недавно умер, увы, вне Афона, девяноста лет от роду. Жил здесь еще один грек, ставший охотником. Плохое это превращение — из монаха в охотника, гораздо более впечатляет то, что произошло с о. С. Охотник-грек довел келью до плачевного состояния, кончил тем, что жил в подвальном помещении, предоставляя верхнему этажу с храмом разрушаться.
Кто-то удивится: разве возможна на Афоне охота? Именно погоня за косулей привела охотника к преподобному Петру, но тогда Афон еще не был монашеским государством. Теперь, через тысячу с лишним лет, когда он получил такое значение, охота как-то не вяжется с Афоном. Тем не менее мне неоднократно приходилось слышать рассказы афонцев об иноках-охотниках. Нам приходилось находить множество гильз от патронов. А один раз мы даже встретили жителя Афона, бродившего по глухим местам с ружьишком за плечом. Правда, это был мирской человек, видимо, рабочий. Признаться, такие встречи в глухом лесу не очень-то радуют паломника.
