Не должно оплакивать братьев наших (…), они (…) не погибают, а только предшествуют нам, подобно путешественникам и мореплавателям. Мы должны устремляться за ними любовию, но никак не сетовать о них: не должны надевать здесь траурных одежд, когда они уже облеклись там в белые ризы; а иначе подадим повод язычникам справедливо осуждать нас за то, что мы, как совершенно погибших, оплакиваем тех, которые, по словам нашим, живут у Бога.[3543]
Нет спасения вне церкви.[3544]
Нельзя же на том основании, что человеку смеяться естественно, все делать предметом смеха. И лошадь ведь, которой ржать естественно, не на все ржет.[3545]
Как праведников может быть много, так и пути спасения их многочисленны.[3546]
Можно быть верующим и без науки; зато уразуметь существо веры неуч не в состоянии.[3547]
У обученных и чувства более изощренны.[3548]
Вера – это свободный выбор, поскольку она есть некое стремление, и стремление разумное. Но так как в начале (…) каждого действия лежит свободный выбор, то выходит, что и вера есть его начало, основа всякого разумного выбора.[3549]
От доказательств (…) вера тверже быть не может.[3550]
Страх Божий заключается в боязни греха (…). Не самого Бога боюсь я, а боюсь низвержения с лона Его.[3551]
Человек добродетельный (…) [живет] на границе, отделяющей природу бессмертную от смертной.[3552]
Вожделение не происходит от тела, хотя и удовлетворяется телом.[3553]
Человек должен стремиться к познанию Бога не из-за желания спастись, но ради божественной красоты и величия, святости, превосходства и сверхъестественности самого этого знания.[3554]
Нет познания, которое не имело бы связи с верой; равно как нет и веры, которая не зависела бы от познания.[3555]
Вера есть слух, ухо души.[3556]
Есть среди них [христиан] боящиеся эллинской философии, подобно тому как дети боятся привидений. Если вера их – я уже не осмеливаюсь говорить об их познании – в такой степени слаба, что можетколебаться от человеческих рассуждений, то не стоит ее себе и приписывать; пусть эти немощные признают, что никогда и не верили в истину.[3557]
Поститься (…) значит (…) воздерживаться от всякого вообще зла, будет ли оно состоять в деле, в слове или даже в мысли.[3558]
Молитва есть собеседование с Богом.[3559]
Ремесленник кормится от своего ремесла; язычник – живет по-язычески. Точно так же истинный мудрец в познании имеет все, в чем нуждается.[3560]
Мудрец истинный убежден в такой истине: «Все в этом мире идет к лучшему».[3561]
Верующий (…) простой навык в добродетели обращает во вторую свою природу.[3562]
Следует обращаться к Богу с молитвами, только достойными Бога.[3563]
Соприкосновение с грехами чужими заразительно.[3564]
Кто предпринимает великие дела, подвергается и великим искушениям.[3565]
Как скоро люди уверятся, что Бог мало о них печется и что по смерти они обратятся в ничто, то они предаются совершенно необузданности своих страстей, (…) думая, что им все позволено.[3566]
Греки присвоили человеку имя Антропоса, потому что он смотрит вверх. (…) Не вотще Бог восхотел, чтобы голова у нас всегда была поднята к небу. Между всеми родами животных и птиц нет почти ни одного, который бы мог свободно видеть небо.[3567]
Чтобы познать лживость [неистинной] религии, (…) нужно только иметь обыкновенную человеческую мудрость. Человек не может идти далее. (…) Но чтобы приобресть религию истинную, (…) нужно просветиться божественной мудростью, которой человек иметь не может, если Бог ему не дает ее.[3568]
Надобно попирать землю ногами, чтобы возвыситься к небу.[3569]
Наша религия необходимо должна быть просвещенная, потому что мы обязаны знать то, чему поклоняемся; но знание наше должно также быть деятельным, то есть должно заставить нас исполнять то, что мы знаем.[3570]
[Христос] простер руки на кресте и обнял, так сказать, всю вселенную.[3571]
В религии принуждение неуместно. (…) Мы никого против воли не удерживаем: в ком нет веры и благочестия, тот Богу не нужен.[3572]
Нет ничего свободнее религии, и она совершенно уничтожается, как скоро приносящий жертву бывает к тому насильно принуждаем. Лучшее средство защищать религию состоит в том, чтобы страдать или умереть за нее.[3573]
Язычники, принося своим богам жертвы, не приносят им ничего внутреннего, ничего собственно им принадлежащего; (…) окончив суетные обряды, оставляют в храме все свое благочестие и не уносят с собою оттуда ничего, так как ничего туда и не приносили.[3574]
