Остерегайся клеветы, даже если она лжива, ибо большинство людей истины не знает, в своих суждениях же следует за молвой.[499]
Упражняй себя добровольными трудами, чтобы при случае быть в состоянии переносить и вынужденные.[500]
Многие сочувствуют своим друзьям в их несчастье, в счастье же – завидуют.[501]
Будь доволен тем, что есть, однако стремись к лучшему.[502]
Никого не попрекай неудачей, ибо судьба распоряжается всеми, и будущее неизвестно.[503]
Часто, задев кого-либо словами, люди расплачиваются за это делами.[504]
С кем хочешь подружиться, о тех отзывайся с похвалою перед людьми, которые могут передать о твоих словах. Ведь похвала – начало дружбы, поношение же – вражды.[505]
Обдумывай решения медленно, приводи их в исполнение быстро.[506]
Если намерен посоветоваться с кем-нибудь по поводу своих дел, посмотри сначала, как этот человек управляется с собственными.[507]
Повинуйся царским законам, однако самым сильным законом считай царскую волю.[508]
У многих язык опережает мысль.[509]
[Совет правителю:] Не делай ничего в гневе, однако делай вид, что ты раздражен, когда тебе это удобно.[510]
Так относись к более слабым государствам, как ты хотел бы, чтобы более сильные относились к тебе.[511]
В Афинах для приезжего всегда праздник.[512]
Малым государствам можно прибегать к любому способу, чтобы выжить.[513]
Наши мирные договоры бессмысленны: мы не прекращаем, а лишь откладываем войны.[514]
Не будет между нами согласия до тех пор, пока мы не найдем себе общего врага.[515]
Исократ, когда его на пирушке попросили сказать что-нибудь, (…) [ответил:] «В чем я силен, это сейчас не ко времени, а что сейчас ко времени, в том я не силен».[516]
Когда хочешь посоветоваться с кем-нибудь о своем деле, обрати прежде всего внимание на то, как он устраивает свои собственные дела.
Ученость – это сладкий плод горького корня.
Что постыдно делать, о том и говорить не считай приличным.
Если нельзя не говорить о том, что раньше сказали другие, то следует попытаться сказать это лучше них.
Настоящему мастеру слова следует не с пустяками возиться и не то внушать слушателям, что им бесполезно, а то, что и их избавит от бедности, и другим принесет великие блага.
Принимайся говорить в двух случаях: или когда предмет своей речи обдумал ты ясно, или когда сказать о чем-нибудь необходимо; потому что только в этих двух случаях речь лучше молчания, а в остальных случаях гораздо лучше молчать, чем говорить.
Доверенные тебе тайны храни с большею тщательностью, нежели порученное тебе имущество, так как честные люди должны являться людьми, имеющими характер надежнее самой клятвы.
Не скоро становись другом, а сделавшись раз, старайся им оставаться, потому что одинаково постыдно – не иметь ни одного друга и менять многих друзей.
Одна из первых обязанностей дружбы состоит в том, чтобы предупреждать просьбы друзей.
Друзья при счастливых обстоятельствах должны являться лишь по приглашению, – а в несчастьях – без приглашения, сами по себе.
Не делай частых и долгих посещений к одним и тем же лицам: ведь от всего бывает пресыщение.
К родителям относись так, как ты желал бы, чтобы твои собственные дети относились к тебе.
Не думай, что, сделавши что-либо нехорошее, ты можешь скрыться, так как, скрывшись от других, ты не скроешься от своей совести.
Люди плачут над вымыслами поэтов, а на подлинные страдания… взирают спокойно и равнодушно.
Одному человеку, который не знал ни музыки, ни геометрии, ни астрономии, но желал стать его учеником, он [Ксенократ] ответил так: «Ступай прочь: тебе не за что ухватить философию!»[517]
Жалеть о сказанном мне приходилось, о несказанном – никогда.
Если бы руки имели быки и львы или кони, (…)
Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих
Образы рисовали богов.[518]
Эфиопы пишут своих богов черными и с приплюснутыми носами, фракийцы – рыжими и голубоглазыми, мидяне и персы – также подобными самим себе.[519]
[Бог] весь зрение и весь – слух (…); и он весь – ум, разумение и вечность.[520]
Все есть бог.[521]
С тиранами нужно говорить или как можно меньше, или как можно слаще.[522]
Эмпедокл однажды сказал (…), что невозможное дело – найти мудреца. «Конечно, – ответил Ксенофан, – ведь нужно самому быть мудрецом, чтобы найти мудреца».[523]
Нельзя просить у богов победы в кавалерийском сражении тем, кто не умеет ездить верхом.[524]