Обычно чем больше советников, тем меньше свободы и разномыслия.
Одно из двух: либо управлять колонией, либо ее завоевывать.
Одолжения не сближают людей… тот, кто одолжение делает, не удостаивается благодарности; тот же, кому оно делается, не считает это одолжением.
Откажитесь от назойливой опеки – и щедрая природа сама отыщет путь к совершенству.
Отказаться от свободы можно лишь впав в заблуждение.
Отнимите вульгарность у порока – и порок лишится половины заложенного в нем зла.
Плохие законы – худший вид тирании.
Покуда жив стыд, не скончалась и добродетель.
Полагать, что задуманное будет развиваться по заранее намеченному плану, – все равно что качать взрослого человека в люльке младенца.
Последнее время я все чаще склоняюсь к мысли, что нам нужно не избавляться от сомнений (которых у нас не так уж много), а, напротив, учиться сомневаться.
Почти каждый человек, пусть это не покажется странным, считает себя маленьким божеством.
Правительство – изобретение человеческого ума, а потому люди имеют полное право пользоваться им по своему усмотрению.
Провидение распорядилось как всегда мудро: большинство профессий в образовании не нуждается.
Простых людей поражают невероятные явления; образованных же, напротив, пугает и озадачивает все самое простое, обыденное.
Рабство… – это сорная трава, что растет на любой почве.
Свобода не выживет, если народ продажен.
Своим терпением мы можем достичь большего, чем силой.
Своим успехом каждый человек в значительной степени обязан мнению, которое он сам о себе создал.
Сделайте революцию залогом будущего согласия, а не рассадником будущих революций.
Скажи мне, какие настроения превалируют в умах молодых людей, и я скажу тебе о характере следующего поколения.
Средство от анархии – свобода, а не рабство; сходным образом средство от суеверия – религия, а не атеизм.
Суеверие – религия слабых умов.
Существует широко распространенное заблуждение, будто самые рьяные радетели интересов народа больше всего пекутся о его благосостоянии.
Те, кому есть, на что надеяться и нечего терять, – самые опасные люди на свете.
Тем, кто не оглядывается назад, не заглянуть вперед.
Терпением мы добьемся большего, чем силой.
Терпимость хороша, если она распространяется на всех – или если не распространяется ни на кого.
Тиранам редко требуется предлог.
Тот, кто с нами борется, укрепляет наши нервы, оттачивает наши навыки и способности. Наш враг – наш союзник.
То, что мы извлекаем из разговоров, в каком-то смысле важнее, чем то, что мы черпаем из книг.
Тщеславие не только парит, но и пресмыкается.
Узкий круг чтения и общения – вот чем, мне кажется, гордятся больше всего!
У клеветы – вечная весна.
Умные люди умеют льстить так, что похвалы удостаивается не тот, кому лесть адресована, а сам льстец.
Унижаясь, мы становимся мудрее.
Успех – это единственный критерий расхожей мудрости.
Утонченные рассуждения подобны крепким напиткам, что расстраивают мозг и гораздо менее полезны, чем напитки обычные.
Чем больше власть, тем опаснее злоупотребление ею.
Хороший человек имеет обыкновение тратить больше, чем он может себе позволить; брать в долг больше, чем он в состоянии отдать, обещать больше, чем он может выполнить, – в результате он часто представляется недобрым, несправедливым и скаредным.
Человек по своей природе религиозное существо.
Чтобы быть истинным патриотом, не следует забывать, что прежде всего мы джентльмены, а уж потом – патриоты.
Чтобы пользоваться собственным рассудком, необходима недюжинная смелость.
Чужой пример – это единственная школа человечества; в другую школу человек никогда не ходил и ходить не будет.
Эти нежные историки… обмакивают свои перья в молоко человеческой доброты.
Я убежден, что страдание и боль других доставляют нам удовольствие, и немалое.
Абстрактная свобода, как и другие абстракции, не существует.
Вводить нововведения – не значит реформировать.
Для заурядных умов единственным надежным критерием мудрости служит успех.
Если богатство – это власть, всякая власть так или иначе непременно приберет богатство к рукам.
История – это союз между умершими, живыми и еще не родившимися.
Предрассудок – религия слабых умов.
Они защищают свои ошибки, словно свое родовое имущество.
Существует предел, после которого терпение и терпимость перестают быть добродетелью.
Тирания многих – умноженная тирания.
Чтобы обладать свободой, необходимо ее ограничивать.
Экономия состоит не в сбережении, а в отборе.
…Ни наши страсти, ни идеи, образуемые воображением, не существуют вне нашей души.
Самые пятна и недостатки природы не лишены известной пользы, внося приятное разнообразие и возвышая красоту прочего мироздания, подобно тому как тени на картине служат для выделения более ясных и светлых ее частей.