Мы называем разумом все, что нас в нас самих определяет, что в нас с наибольшей силой подтверждает или отрицает. Без определенности нет разума, без разума нет определенности. Только тот, кто, осознав это, признает за всеми другими людьми, как и за самим собой, право на нетерпимость, тот только и есть истинно терпим. А с другой стороны, никто не должен быть таковым; ибо действительное равнодушие в отношении (in Absicht) всех мнений, так как оно может возникать только из всеобщего неверия, является ужаснейшим вырождением человеческой природы. Только в полной и твердой уверенности
процветает благородное стремление возвыситься сердцем и духом. Кто это полностью утратил, тому ничто больше не может казаться важным и достойным уважения; его душа утратила благородную закалку, силу серьезности. Ничтожный призрак…
[…] Мы созданы по образу Божьему; Бог – в нас и выше нас; он – прообраз и образ, он отделен от нас и вместе с тем неразрывно связан с нами; в этом состоит свидетельство, которое мы имеем о нем, единственно возможное свидетельство, посредством которого Бог открывается человеку как живой, открывается постоянно, во все времена.
Я обращаюсь к неопровержимому, непреодолимому чувству… как первой и непосредственной основе всякой философии и религии, к чувству, которое позволяет человеку наблюдать и постигать: у него есть чувство… для сверхчувственного. Это чувство я называю разумом? в отличие от [органов] чувств, воспринимающих видимый мир. Только там, где имеется самобытность… и личность – оба качества, составляющих, по мнению Канта, нечто единое, – может иметь место такое обращение и вместе с ним разум.
Предмет разума есть мир как явление, бесчисленное, разнообразное множество предметов с их отношениями, коих разнородность непременно должна произвести и разнородность правил мышления.
Предмет чувств есть мир вещественный.
Мир […] является системой взаимных отношений, в которой все измерено, взвешено и исчислено; все взаимосвязано неразрывными связями причины и следствия, средств и целей; все подчинено неизменным правилам, вечным законам. […]
Познание есть тоже сознание, но определяющее один предмет посредством другого. […]
…Философствовать означает: отвлечение и размышление, познание и разумение самих себя и удовлетворение процессом познания. Вот три предмета философского исследования! Первый из них есть орудие второго и третьего; второй составляет ближайшую цель нашей науки, а третий – отдаленную, но высочайшую. […]
Из всего сказанного следует, что в философии познающее лицо и преимущественный предмет познания есть человек: философия есть наука о последних основаниях всей деятельности нашей; в оной должно искать и найти такие причины нашего познания и действия, кои могут более или менее удовлетворять уму человеческому. […]
Беззаконие никому не может быть зачтено в заслугу, не может вызвать к себе уважения.
Да ведь король-то голый!
Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебединого яйца!
Нет более опасного оружия против черта, чем чернила и книгопечатание: они когда-нибудь окончательно сживут его со света.
Ради красоты и потерпеть не грех.
Слезы – вот драгоценнейшая награда для сердца певца.
Я желаю тебе добра, потому и браню тебя – так всегда узнаются истинные друзья!
Вера есть чудо, и все же ни один человек не отлучен от нее, ибо то, в чем едина жизнь всех людей, есть страсть, а вера есть страсть.
[?] Главная задача человека не в обогащении своего ума различными познаниями, но в воспитании и совершенствовании своей личности, своего Я.
Добро есть свобода. Лишь для свободы или в свободе состоит различие между добром и злом.
Издевающийся над ближним издевается, однако, и над самим собой…
Лучшим доказательством ничтожества жизни являются примеры, приводимые в доказательство ее величия.
Люди никогда не пользуются свободой, которая у них есть, но требуют той, которой у них нет: у них есть свобода мысли, они же требуют свободы выражения.
Нам была дана заповедь: «Люби ближнего, как самого себя», – но если правильно понять эту заповедь, то можно прочесть в ней и обратное утверждение: «Ты обязан любить себя должным образом».
Наслаждение не в том, что я вкушаю, а в том, чтобы получить желанное.
Наша жизнь всегда представляет собой результат преобладающих в нас мыслей.
Несчастный – тот, кто отторгнут от самого себя.
Страх есть отношение свободы к вине.
Так много говорят о том, что христианство не предполагает ничего человеческого; нечто оно все же предполагает, а именно самолюбие.