…Едва ли в чем-нибудь другом человеческое легкомыслие чаще проглядывает в такой ужасающей мере, как в устройстве супружеских союзов.
И лучшая из змей все-таки змея.
Истинная любовь скромна и стыдлива.
Любовь не может быть без уважения.
Людям ложь вредна, а себе еще вреднее.
Не надо забывать старого правила: кто хочет, чтобы с ним уважительно обходились другие, тот прежде всего должен уважать себя сам.
Новые слова иностранного происхождения вводятся в русскую печати беспрестанно и часто совсем без надобности, и – что всего обиднее – эти вредные упражнения практикуются в тех самых органах, где всего горячее стоят за русскую национальность и ее особенности.
Снисхождение к злу очень тесно граничит с равнодушием к добру.
Труд – дело святое, всякому подобает.
Для дружбы любое бремя легко. Вселенная вечна, встречи с друзьями кратки.
Жить – значит чувствовать, наслаждаться жизнью, чувствовать непрестанно новое, которое бы напоминало, что мы живем.
Ученый должен идти по непроторенным путям, несмотря на препятствия.
…Иное можем мы знать прямо, иное познавать, иному по необходимости должны верить, иное по такой же необходимости предполагать, об ином только правильно догадываться, а об ином напрасно и голову не ломать.
Философия от богословии откровенной различествует не содержанием, или матернею, которая в обеих есть почти та же, то есть чтоб показать человеку путь к достижению благополучия (выключая то, что в богословии более говорится о вечном, нежели о временном благополучии), но основанием удостоверения. Ибо откровение утверждается на слове Божием, людям проповеданном, а философия – на одном только человеческом разуме и опытности и на основывающихся на них умозаключениях. И потому чтоб философия соответствовать могла своему наименованию, то отнюдь не должны в философских рассуждениях помещаемы быть вместо резонов какие-либо убеждения, взятые со стороны уважения чьего-либо, а наипаче человеческого, но паче все в оных долженствует сколько возможно быть доказываемо доводами, из рассматривания естества вещей заимствуемыми.
Законную степень народной мудрости, составляющую принадлежность любви к отечеству, должно глубоко отличать от кичливого самообожания; одно есть добродетель, а другое порок или зло, задерживающее движение прогресса, требующего, по моему крайнему разумению, прежде всего принципиального равенства народов.
Все дается только труду. Все – труду людскому, таков лозунг истории.
Нет без явно усиленного трудолюбия ни талантов, ни гениев.
Вся гордость учителя в учениках, в росте посеянных им семян.
Суеверие есть уверенность, на знании не основанная.
Наука борется с суевериями, как свет с потемками.
Роль наук служебная, они составляют средство для достижения блага.
Границ научному познанию и предсказанию предвидеть невозможно.
Спокойной скромности утверждений обыкновенно сопутствует истинно научное, а там, где хлестко и с судейскими приемами стараются зажать рот всякому противоречию, – истинной науки нет.
Человек при помощи науки в состоянии исправить несовершенство своей природы.
Характерную черту науки составляет именно то, что она требует сильной деятельности.
Старость наша есть болезнь, которую нужно лечить, как всякую другую.
Жизнь общества управляется законами, не зависящими ни от чьего произвола.
…Свобода есть единственная характерная черта цивилизации…
…Социальный прогресс находится в обратном отношении к степени принуждения, насилия или власти, проявляющихся в общественной жизни, и, наоборот, в прямом отношении к степени развития свободы и самосознания, или безвластия, анархии.
Человеческая история, лишенная идеи прогресса, представляет лишь бессмысленную смену событий, вечный прилив и отлив случайных явлений, которые не укладываются в рамки общего мировоззрения. […]
Ценить людей надо по тем целям, которые они перед собой ставят.
Для сохранения здравия, а иначе, для предупреждения нормальных болезней, нет ничего лучше упражнений телесных или движений.