Только в деревне можно по-настоящему сблизиться с человеком или с книгой.
Тот, у кого люди вызывают любопытство, а не любовь, должны писать афоризмы, а не романы, – нельзя стать романистом, если не любишь людей.
У каждого очаровательного человека есть нечто такое, что нужно скрывать, и чаще всего это абсолютная зависимость от оценки других.
У настоящего искусства нет хуже врага, чем детская коляска в прихожей.
Хозяин своих страстей – раб своего рассудка.
Впредь художника будут оценивать по степени его одиночества. И по глубине отчаяния.
Подобно тому, как скрытые садисты становятся полицейскими или мясниками, человеконенавистники становятся издателями.
Чтобы получать удовольствие от обучения в закрытой школе, необходимо обладать добродетелями человекообразной обезьяны.
Крупный писатель создает своей собственный мир, и его читатели гордятся, что живут в этом мире. Писатель посредственный тоже может залучить читателей в свой мирок, но очень скоро он увидит, как они, один за другим, потянутся к выходу.
Писатель становится хорошим стилистом, когда его язык делает все, что от него требуется, без всякой стеснительности.
Я всегда ненавидел себя в любой, отдельно взятый момент. Сумма таких моментов и есть моя жизнь.
Мальчики не взрослеют постепенно. Они продвигаются вперед толчками, как стрелки станционных часов.
Английский аристократ – отстойник мелкой лести.
Секрет журналистики: писать так, как говорят люди… не обязательно то, что говорят, но ничего такого, чего бы не говорили.
Будь счастлив – основной закон Американской конституции.
Прислушиваясь к мнению других, писатель теряет себя…
Литературная репутация тонет в волне успеха. Реклама, спрос, ажиотаж – все это оборачивается против книги, ее автора.
Никто из писателей не рассчитывает, что его книги станут бестселлерами, но, сами того не сознавая, они пытаются создать ту химическую реакцию иллюзии и разочарования, которая в наше время делает бестселлером любую книгу.
Жизнь – это лабиринт, в котором мы начинаем блуждать еще до того, как научимся ходить.
Наши воспоминания – это картотека, которой однажды воспользовались, а затем разбросали как попало…
Тучность – это состояние психики, болезнь, вызванная тоской и разочарованием.
Мысль появляется лишь тогда, когда исчезает привычка думать…
Наша национальная болезнь – самодовольная умственная лень.
Что сказать о собачьих монастырях, котах-отшельниках и тиграх-вегетарианцах? О птицах, которые, раскаявшись в содеянном, оторвали себе крылья, или о быках, что рыдают от угрызения совести?
Секрет счастья (и, следовательно, успеха) в том… чтобы каждая следующая волна жизни относила нас поближе к берегу.
Долгая дружба возможна, только если каждый из друзей уважает своего товарища настолько, что ничего от него не требует…
То, что мы делаем, всегда хуже того, что фантазируем.
Братство – это взятка, которую государство дает человеку.
Мы живем в такое безысходное время, что счастье следует скрывать, как физический изъян.
Прошлое с его тоской прорвется через любые оборонительные укрепления обычаев и привычек.
Цивилизация – это зола, оставшаяся от горения Настоящего и Прошлого.
Тоска возникает оттого, что мы не реализуем своих возможностей; угрызения совести – оттого, что мы их не реализовали; тревога – оттого, что реализовать не в состоянии. Спрашивается, что же это тогда за возможности?
В молодости мы верим людям, с возрастом же больше доверяем ситуации или определенному типу людей.
Ленивый человек, какими бы задатками он ни обладал, обрекает себя на второсортные мысли и на второсортных друзей.
Невротики бессердечны…
Эгоизм прижимает нас к земле, как закон всемирного тяготения…
Реальность, союз с реальностью – вот истинное состояние духа здорового и уверенного в себе.
Симптомы ухудшающегося здоровья: бессонница, чистовыбритый подбородок, сверхопрятность в уборной и в ванной, осторожность при переходе улицы, забота о внешнем виде; отвращение к накопительству, равнодушие к газетам, предупредительность в общественных местах, folie des grandeurs.
Меланхолия и уничижение – это тот корабль, в котором не страшно плыть по бурному морю жизни; правда, нам, меланхоликам, легче сесть на мель, чем легкому, плоскодонному фрегату любителей удовольствий, зато мы выстоим в шторм, который наверняка их потопит.
Не бывает ненависти без страха.
Ненависть – это высшая, объективная форма страха… Ненависть – следствие страха, ведь сначала мы боимся, а уж потом ненавидим. Ребенок, который боится темноты, повзрослев, темноту возненавидит…
Чем больше книг мы читаем, тем больше убеждаемся, что единственная задача писателя – это создание шедевра. Все остальные задачи лишены всякого смысла.
Писатели могут познакомиться, только если остановятся помочиться у одного и того же фонарного столба.
Писатели всегда надеются, что их следующая книга будет самой лучшей, и никогда не признаются себе в том, что создать ничего нового они не способны.
Нельзя служить одновременно красоте и власти. «Le pouvoir est essentiellement stupide».