Если люди говорят плохое о твоих детях – это значит, они говорят плохое о тебе.
Любого работника – от сторожа до министра – можно заменить таким же или еще более способным работником. Хорошего же отца заменить таким же хорошим отцом невозможно.
Подавляй в себе малейшие признаки слабоволия – капризность, обидчивость, раздражительность, слезливость, болезненное самолюбие.
Повелевать самому себе, властвовать над собой учись с малого. Заставляй себя делать то, что не хочется, но надо. Долженствование – главный источник воли.
Духовное богатство немыслимо без чувства собственного достоинства.
Всякое явление, разумеется, кончает смертью, а перед тем переживает период старчества, минерализации.
Вглядись в явление – и увидишь, что оно есть шелуха другого, глубже его лежащего.
Самая видимость чуда уже была чудесна.
Трижды преступна хищническая цивилизация, не ведающая ни жалости, ни любви к твари, но ищущая от твари лишь своей корысти, движимая не желанием помочь природе проявить сокрытую в ней культуру, но навязывающая насильственно и условно внешние формы и внешние цели.
Человек в мире, но человек так же сложен, как мир. Мир – в человеке, но и мир так же сложен, как и человек.
Человек есть бесконечность.
Человек есть сумма Мира, сокращенный конспект его; Мир есть раскрытие Человека, проекция его.
Человеку не избежать труда и тревоги духовной борьбы, потому что в этом и состоит достоинство и богоподобие человеческого существа.
Даром только птички поют.
Человек привык иметь убеждения, это – факт. Все мы не можем обойтись без приживальщиков, хотя в глубине души и презираем их.
Самые важные и значительные мысли, откровения, являются на свет голыми, без словесной оболочки: найти для них слова – особое, очень трудное дело, целое искусство. И наоборот: глупости и пошлости сразу приходят наряженными в пестрые, хотя и старые, тряпки – так что их можно прямо, без всякого труда, преподносить публике.
Странное нетерпение овладело в последнее время русскими писателями. Все взапуски пустились за «последним словом». Им кажется, что последнее слово будет наверное добыто – вопрос лишь в том, кто скорее до него добежит?
Новые мысли, даже собственные, не скоро завоевывают наши симпатии. Нужно сперва привыкнуть к ним.
Когда читаешь книги давно умерших писателей, всегда овладевает странное чувство: эти люди, двести, триста, две тысячи лет тому назад жившие, так далеки теперь – где бы они ни были – от того, что писали когда-то на земле: а мы в их сочинениях ищем вечных истин![3689]
И рече безумец в сердце своем: несть Бог. Иногда это бывает признаком конца и смерти. Иногда – начала и жизни. Почувствовавши, что нет Бога, человек постигает вдруг кошмарный ужас и дикое безумие земного человеческого существования и, постигши, пробуждается если не к последнему, то к предпоследнему знанию.[3690]
От копеечной свечи Москва сгорела, а Распутин и Ленин – тоже копеечные свечи – сожгли всю Россию.[3691]
Нет ничего враждебнее культуре, чем цивилизация.
Цивилизация есть изнанка культуры.
Это немцы учили нас исключительности. Наши же цели – вселенские.
Я был избавлен от необходимости нравиться.
Я всегда брался за новый язык, чтобы овладеть новым рабочим орудием.
В театре режиссер – бог, но актеры, увы, атеисты.
Идеалист – человек, который позволяет кормить себя красивыми словами, даже если они завернуты в самую грязную газетную бумагу.
Идеологи дискутируют монологами.
Иные так расхваливают свою страну, словно мечтают ее продать.
Историки фальсифицируют прошлое, идеологи – будущее.
Как сохранить мир – это военная тайна.
О светлом будущем заботятся политики, о светлом прошлом – историки, о светлом настоящем – журналисты.
Обручальное кольцо – первое звено цепи.
Слово «нет» по-прежнему остается самым надежным противозачаточным средством.
Современный Сократ: «Я знаю, что другие ничего не знают».
Фанатики – это люди, которые интенсивнее умирают, чем живут.
Акробат: человек, удерживающийся в границах своих доходов.
Здоровое общество перенесет даже нездоровую критику.
Может, любовь и вправду болезнь, но, увы, не заразная.