Так все слабые существа: если до них только чуть дотронуться, им кажется, что их уже ударили.[1798]
Пускай кто-то сердится: ты в ответ сделай ему что-нибудь хорошее. Вражда сама угаснет, если од на из двух сторон откажется ее поддерживать: сражаться могут лишь двое равных соперников.[1799]
Если человек подошел к зеркалу, готовый перемениться, значит, он уже переменился.[1800]
Если мы полагаем, что кто-то выказал нам презрение, мы не можем не быть мельче его.[1801]
Мщение есть признание, что нам больно.[1802]
Обидчик либо сильнее тебя, либо слабее; если слабее, пощади его, если сильнее – себя.[1803]
Есть люди, не желающие браться за легкие дела, но желающие, чтобы все, за что они ни возьмутся, давалось легко.[1804]
Самые тяжелые и неукротимые от природы характеры терпеливы к ласке. Ни одно существо не бросается в испуге на того, кто его гладит.[1805]
Борьба питает сама себя и не выпускает того, кто слишком глубоко в нее втянулся. Легче удержаться от ссоры, чем потом из нее выйти.[1806]
По старой поговорке «усталый ищет ссоры»; то же можно сказать и об изнуренном голодом или жаждой, да и обо всяком другом, сильно чем-нибудь удрученном человеке. (…) Пораженная недугом душа возмущается от любой мелочи, вплоть до того, что простое приветствие, письмо, вопрос или несколько незначащих слов вызывают иных людей на ссору.[1807]
Усталым глазам полезно смотреть на зелень.[1808]
Не полезно все видеть и все слышать. Нас миновали бы многие обиды – ведь большинство из них не задевают того, кто о них не знает. Ты не хочешь быть гневливым? – Не будь любопытным.[1809]
Большинство людей сердятся из-за обид, которые они сами сочинили, придавая глубокий смысл пустякам.[1810]
Гнев приходит к нам часто, но чаще мы приходим к нему.[1811]
Пока ты в гневе, тебе не должно быть дозволено ничего. Почему? Именно потому, что ты желаешь, чтобы было дозволено все.[1812]
Разгладим лицо, сделаем голос тише, а походку – медленнее; постепенно в подражание внешнему преобразуется и внутреннее.[1813]
Всякое возмущение подневольного человека обращается ему же в мучение. (…) Нет такого тесного ярма, которое не причинило бы меньше боли тому, кто влачит его, чем тому, кто пытается его сбросить.[1814]
Если благоразумный человек сказал что-то неприятное нам – поверим ему; если дурак – простим.[1815]
Признак истинного величия – не ощущать ударов. Так огромный зверь не спеша оглядывается и спокойно взирает на лающих собак.[1816]
Все, что не нравится нам в других, каждый из нас может, поискав, найти в себе самом (…) Нужно быть терпимее друг к другу, нам приходится жить дурными среди дурных.[1817]
Гневаемся все мы дольше, чем ощущаем причиненную [нам] боль.[1818]
Иногда боль, а иногда случай делают слабого сильнее самого сильного.[1819]
Большая часть того, что вызывает в нас гнев, – ото препятствия, а не удары.[1820]
Неправость нашего гнева делает его более упорным: мы расходимся все пуще и не желаем перестать, словно сила нашей вспышки может служить доказательством ее справедливости.[1821]
Никогда не будет счастлив тот, кого мучит мысль, что есть кто-то счастливее. Я получил меньше, чем надеялся? – но, может быть, я надеялся на большее, чем заслуживал.[1822]
Среди убийц божественного Юлия было больше друзей, чем недругов, ибо он не исполнил их неисполнимых надежд. (…) Вот так и вышло, что он увидал вокруг своего кресла своих бывших соратников с обнаженными мечами, (…) ставших помпеянцами лишь после смерти Помпея.[1823]
Кто смотрит на чужое, тому не нравится свое.[1824]
Человек, завидующий немногим, не видит за собственной спиной огромного скопления зависти всех тех, кому далеко до него.[1825]
Ты лучше благодари за то, что получил. Остального жди и радуйся, что не получил всего.[1826]
Ты ведешь неверные записи в своей расчетной книге: то, что ты дал, оцениваешь дорого, то, что получил, – дешево.[1827]
Деньги насквозь пропитаны нашей кровью.[1828]
Насколько достойнее смеха то, из-за чего мы то и дело льем слезы![1829]
Поверь мне, все, что зажигает нас страшным пожаром, – сущие пустяки, не серьезнее тех, из-за которых дерутся и ссорятся мальчишки.[1830]
Кто никогда ничему не выучился, тот не хочет ничему учиться.[1831]
Этого ты предостерег правильно, но чересчур свободным тоном: и вместо того, чтобы исправить, обидел человека. На будущее смотри не только то, правду ли ты говоришь, но и на того, кому говоришь: переносит ли он правду.[1832]
Баловень счастья (…) считает, что труднодоступная дверь – первый признак блаженного и могущественного человека. Видимо, он не знает, что труднее всего открываются ворота тюрьмы.[1833]