Человеку не надо отшибать мозги навсегда. Достаточно, чтобы он начал жить по-другому — ценить другие идеалы, присягать другому флагу, поклоняться другой вере. Хотя бы немножко — и он привыкнет. Знаешь почему? На самом деле никому не важно, кто правит. Никому не важно, честно или нечестно новая власть победила старую. Главное, чтобы в тарелке был суп с куском мяса, над головой — крыша от дождя, по ТВ — любимый сериал, а на улицах — не слишком много воров и хулиганов. Вот это — главное. Животные инстинкты, простейшие потребности. А все остальное — инерция и лень. Все революции совершались, когда у людей отнимали простейшие потребности.
Абстрактная свобода, как и другие абстракции, не существует.
* * *
Без силы справедливость — одна немощь, сила без справедливости — тиранична.
* * *
Великие деспотии древности подобны великолепным елям, которые вершинами касаются небес, но, имея слабые корни, опрокидываются первым же ураганом.
* * *
Воздух свободы вызывает у рабов удушье.
* * *
Всем тиранам свойственна болезнь преступной недоверчивости друг к другу.
* * *
Всякое тиранство и всякую бессмыслицу и вздор можно подкрепить какой-нибудь пословицей — опереться на коллективную глупость веков.
* * *
В условиях тирании гораздо легче действовать, чем думать.
* * *
Вырождение следует за всеми деспотическими режимами, основанными на насилии, поскольку насилие неизбежно притягивает нравственно неполноценных людей. Время доказало, что на смену известным тиранам приходят подлецы.
* * *
Даже механизм диктатуры — не перпетуум мобиле.
Дееспособность демократии в значительной степени зависит от понимания гражданами того, что правительство, которое пытается злоупотреблять властью и стать тиранией, тем самым ставит себя вне закона, и что не только право, но и долг всех граждан — считать деятельность такого правительства преступлением, а его членов — опасной бандой преступников. Демократию нельзя сводить к власти большинства, ведь большинство может править и тираническими методами.
* * *
Деспотизм — вот к чему ведет торжествующая общая воля; а чей деспотизм — одного, нескольких или всех, — это уже несущественно.
* * *
Деспотизм страшнее всего тогда, когда пытается делать добро, своими намерениями оправдывая самые возмутительные свои дела, — а если зло выдает себя за целебное средство, то оно не знает уже больше удержу.
* * *
